Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

197

- можно было понимать как угодно.

    Молодой человек у окна оторвался от  бумаги  и  вынужденно  заулыбался. Куняев, словно щекой почувствовав эту улыбку, тоже слегка раздвинул  губы, сказал:

    - Ну, ну! Все шутите, товарищ Корабельников! Вот вас в парке за  это  и любят. Это хорошо. Умная шутка украшает жизнь...  создает  бодрое  рабочее настроение. С шуткой, как говорится, работается веселее...

    - Не  всегда,  -  ответил  Константин,  испытывая  смертельное  желание закурить, особенно оттого, что на  шкафу  висело:  "Курить  воспрещается", оттого, что на столе Куняева  не  было  пепельницы,  оттого,  что  не  мог нащупать цель своего вызова.

    Его неприязненно настораживало, что Куняев против обыкновения  был  тут не один и, казалось, не глазами, а щекой, плечами, всем телом своим ощущал присутствие  этого  молодого  человека,  который  стеснял  его,  сбивал  с обычного тона.

    - Так вот... н-да... зачем я  тебя  вызывал,  -  стирая  со  скуластого серого лица не свою, а точно  отраженную,  заемную  улыбку,  и  сухо,  как всегда, заговорил Куняев. И подал через стол Константину анкету из  папки. - Уточнить кое-что хотел. Посмотри насчет наград. И насчет  родственников. Точно у тебя? Все в  порядке?  Добавлений  не  будет?  Каждый  год  анкеты уточняем. Никаких у тебя изменений? Если есть, впиши. Вон ручка.

    Куняев сказал это  и  стал  упорно  глядеть  в  другую  папку,  занятый следующей анкетой, прямые волосы спадали на выпуклый лоб.

    - Уточнить?.. - Константин прикусил усики, подумал. - Угу.

    - Читай анкету, товарищ Корабельников. Читай внимательно.

    В  голосе  начальника  отдела  кадров  прозвучало    нечто    раздражающе невысказанное, и Константин вопросительно повел глазами по анкете.

    Давний почерк, синие домашние чернила, вспомнил: анкету заполнял еще  в сорок девятом году. Он быстро нашел графу "Когда и кем  награжден"  -  все ордена, медали были вписаны ("Все  в  порядке,  но  что  же?"),  и  тотчас отыскал вопрос о родственниках:  "Есть  ли  репрессированные?"  Здесь  его почерком  было  написано:  "Отец  жены,  Вохминцев  Николай    Григорьевич, арестован органами МГБ в 1949 году".  "Так  вот  в  чем  дело!"  Следствие длилось девять месяцев, и тогда он не знал, что Николай Григорьевич  будет осужден на десять лет. Тогда еще не верилось! И он и Ася узнали об этом  в пятидесятом...

    "Что же - повторяется  история  с  Сережкой?  Значит,  сейчас  разговор пойдет о сокрытии истины? Этот молодой человек уточнил?  Зачем  он  здесь? Так что же они будут говорить сейчас мне? Значит, за этим я и был  вызван? Но почему... именно сейчас, сегодня, а не год, не пять дней назад?  Почему сегодня?"

    - Насчет наград - все правильно. Если,  конечно,  я  не  забыл  вписать какой-нибудь значок вроде "отличный разведчик" или  "отличный  парень",  - сказал Константин, заставляя свои глаза блестеть невинно-весело в  сторону строго поднявшего лицо Куняева. - Что касается графы о  родственниках,  то надо уточнить, если это требуется по  форме.  Отец  моей  жены,  Вохминцев Николай  Григорьевич,  после  девятимесячного  следствия  осужден    особым совещанием на десять лет  по  статье  пятьдесят  восемь.  Это  я  узнал  в пятидесятом  году.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту