Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

62

какая-то сказка о Лорелее!.. Кажется, с распущенными волосами сидела на скале, на  берегу  Рейна,  а  вокруг  была потрясающая тишина, и струились волны. А она зачем-то пела,  и,  по-моему, что-то грустное. Да, да, что-то такое грустное.  Так  кто  же  написал,  в конце концов, - Гете или Гейне? Все забыл, вот молодец! В каком это  учили классе? В восьмом или в девятом? Ах, какой умница,  какой  молодец,  какой знаток немецкого языка! "Хенде хох", "нихт  шиссен",  "шнеллер",  "шайзе". Ну, это я знаю, и весь мат немецкий знаю! Прекрасно, герр лейтенант! Итак, как же спросить, положим: вы  читали  сказку  о  Лорелее?  Или,  например, сколько стоит кружка пива?"

    Никитин, нежась в постели  под  пуховой  периной,  листал  разговорник, дурашливо разговаривал с самим собой  и  наслаждался  прохладой,  утренним покоем, розовеющими бликами на потолке немецкой уютненькой  мансарды,  где он спал один, отдаваясь  часами  благостному  после  сна  ничегонеделанию. Целые сутки ему не нужно было беспокоиться о чем-то, отдавать  необходимые распоряжения, лично проверять посты  ночью,  что  нужно  было  обязательно делать  на  передовой,    ожидать    требовательного    телефонного    звонка, внезапного приказа, вызова к  командиру  батареи  перед  наступлением  или перед  маршем.  Целые  сутки  стояли  в  маленьком    городе    Кенигсдорфе, километрах в пятидесяти от Берлина, отведенные  на  отдых,  в  сторону  от главных событий, где-то еще происходивших, и  дачный,  чистенький  городок этот, красно и  весело  сиявший  черепичными  кровлями,  острием  каменной кирхи, весь солнечный, провинциальный, весь  в  белой  пелене  зацветающих яблоневых садов и ранней, густой, снежно-белой  сирени,  нависавшей  из-за оград над тротуарами, был совсем не  тронут  войной,  не  задет  ни  одним снарядом, ни одним выстрелом. Война  прошла  мимо  него  чуть  слышимой  в отдалении  канонадой,  дребезжанием    стекол,    низким    ревом    советских штурмовиков, лишь дважды прошедших над крышами во время  боев  в  Берлине, как узнал потом Никитин.  Но  все  же,  когда  артполк  вечером  входил  в городок, угрожающе нарушая  сон  его  соединенным  гулом  "студебеккеров", улочки были безлюдны, ни  единого  огонька  не  зажигалось  в  зашторенных окнах, и пятнами светлели на балконах траурно спущенные простыни.

    Старший  лейтенант  Гранатуров    отдал    приказ    занять    огневые    по юго-западной окраине, и Никитин разместил свой взвод в  совершенно  пустом доме; орудия были вкопаны на открытой позиции, в ста пятидесятой метрах за оградой яблоневого сада, за которым, как огромная вытянутая чаша, обводило окраину городка большое озеро,  и  был  виден  за  озером  темнеющий  лес, полоска  шоссе  из  леса,  прорезанная  меж  весенних  лугов  (направление стрельбы), - там, в лесу, по сведениям Гранатурова, еще  ночами  "втихаря" шастали фанатичные "вервольфы", остатки разбитых на  подступах  к  Берлину фашистских частей.

    Но чувство привычной  опасности  на  передовой,  заставляющее  спать  с оружием на расстоянии протянутой руки, вскакивать при малейшем шорохе даже в  состоянии  мертвящего  затишья,  -  это  металлически  острое    чувство опасности  исчезло  по  первому  утру,  смытое

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту