Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

192

Я  не  могу  это представить. Что-то делается ужасное... Почему, Костя? Для чего? Почему?

    - Асенька, - проговорил Константин. - Можно, я потушу свет?

    Он погасил ночник и снова лег на спину,  подложив  кулаки  под  голову, чернота сжала комнату,  лишь  лунный  свет  холодной  полосой  упирался  в подоконник, как зеркалом, отбрасывал блик  в  темь  потолка;  из-за  стены доносилось всхлипывание, свистящее дыхание носом. Где-то во  дворе  гулким отзвуком хлопнула дверь парадного.

    - Он спит, - с отчаянием сказала Ася. - Ты видел, как он трогал  руками это детское пальтишко? Неужели у него есть дети?

    - Трое.

    - Нет. Если так - тогда страшно! Если бы ты знал, как я ненавижу Быкова и тех... кто поверил ему! Нет, хоть раз в жизни я хотела бы посмотреть ему в глаза! Именно в глаза!..

    - Ася... - тихо сказал Константин.

    Он прижался лицом к ее груди и, мучаясь от ощущения своей беспомощности сейчас, робко обнял ее и, зажмурясь, лежал так некоторое время,  потираясь губами о ее пахнущую детской чистотой шею.

    - Асенька... ты плохо меня знаешь. Я  знаю,  что  делать,  -  убеждающе сказал Константин. - Этот Быков еще пострижется в монахи. Так должно  быть на этом свете. Нет, он еще поваляется у меня в ногах. Я знаю  о  нем  все, чего никто не знает. Вот этого только я хочу!

    Она быстро отвернула лицо, шепотом сказала в стену:

    - Не надо, не надо этого говорить! Не смей! Ты  меня  не  понял.  Я  не хочу, чтобы оклеветали и тебя. Ты теперь не  один!  Ты  ничего  не  должен делать, ни-че-го!

    В полночь Константин встал; лунный  косяк  передвинулся  по  комнате  - теперь твердо освещал стену, были видны цветы обоев.  Свет  этот  был  так беспокоящ, вливал такое холодное  безмолвие  в  комнату,  что  Константин, одеваясь, улавливал дыхание Аси сквозь шуршание своей одежды.

    "Не надо, не надо этого говорить!" - звучало  в  его  ушах,  как  через заведенный моторчик. Он никак не мог  заснуть,  и  эта  давящая  усталость бессонницы шумела в голове. Тогда, после этих слов Аси,  Константин  вдруг почувствовал неожиданную отчаянную  растерянность,  какую-то  рвущую  душу нежность к ней, к этим словам ее, а после, когда она  заснула,  он,  боясь повернуться, изменить положение, чтобы не  разбудить  ее,  лежал  в  липко окатившем его поту, замлело, затекло все тело; и когда, измучась,  отгоняя лезшие в голову мысли, с расчетом взвесить все, что могло быть, поднялся в полночь, решение было неотступно ясным.

    "Еще ничего не случилось, - убеждал он себя. - Неужели это  страх?  Еще ничего не случилось. Пистолет... Спрятать надежнее  пистолет.  Немедленно. Сейчас, сейчас. Зачем я рискую?"

    Он опасался  разбудить  Асю,  заскрипеть  дверцами  книжного  шкафа  и, осторожно открывая, приподнял створки - они легонько  скрипнули  в  тишине комнаты, - отодвинул книги и достал толстый том Брема: как в дыму,  гладко поблескивал в нем под лунным светом "вальтер".

    Он сунул его во внутренний  карман  пиджака,  колющим  холодком  ощутил грудью плоскую тяжесть, оглянулся  через  плечо  на  тахту  -  Ася  спала. Постоял немного.

    И опять, опасаясь скрипа двери, на цыпочках, поспешно  вышел  в  другую комнату. И тотчас натолкнулся на отлетевший стул,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту