Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

191

колонна, баб отогнали прикладами-то. И тут, слышу,  один  заключенный  слезу  вслух пустил, другой, вся колонна  ревмя  ревет  -  бабы  довели,  не  выдержали мужчины, значит. Кричат: "За что женщин? Дайте  с  женами  проститься!"  А разве это разрешено? Не положено никак. А ежели какой побег?  Конвойные  в мат: "Бегом! Бегом!" Как тут не обозлиться?

    - Перестаньте! - послышался ломкий и отчужденный голос Аси.

    Она вышла из комнаты, стояла у двери, не закрыв ее.

    - Перестаньте! - повторила она брезгливо.

    Сухими огромными глазами Ася глядела на сморщенное сочувствием,  потное лицо Михаила Никифоровича, сразу замолчавшего растерянно; в  ее  опущенной руке белел конверт, и Константин почему-то отчетливо заметил - как кровь - чернильное пятнышко на ее указательном пальце. И  быстро  посмотрел  ей  в глаза, спрашивая взглядом: "Что? Что?"

    - Передайте отцу это письмо, если сможете! - сказала Ася холодно. -  И, если не трудно, ответьте мне одно:  он  здоров?  Я  врач  и  хочу  послать лекарства... с вами. Но я должна знать.

    - Очень даже, можно сказать,  здоров.  -  Михаил  Никифорович  зачем-то незаметно потрогал детское пальто на диване. - Так и велел передать он.  А что у нас? У вас газы, автомобили, дышать  невозможно,  а  у  нас  воздуху много. Очень даже много. Для детей хорошо. Продувает. Скажу вам так. Перед отъездом ходил я тут с Николаем Григорьевичем, то есть  папашей  вашим,  в медпункт...

    И Константин, чувствуя, как от слов этих больно начинает давить  виски, вмешался:

    - Ася, он здоров, Михаил Никифорович мне  подробно  рассказывал.  Нужно обязательно нитроглицерин. В сорок девятом у него болело сердце.

    - Это я знаю, -  сухо  сказала  Ася.  -  У  меня  на  столе,  Костя,  я приготовила все лекарства.

    Она повернулась и вышла в  свою  комнату,  на  простившись  с  Михаилом Никифоровичем даже кивком, и он, ощутив, видимо,  ее  ничем  не  прикрытую холодность, засовывая оставленное Асей письмо в кожаное портмоне, произнес с ноткой обиды:

    - Очень сурьезная... жена ваша.

    Он вздохнул глубоко и шумно, потупясь, снова  украдкой  пощупал,  помял полу лежавшего на диване детского  пальто  и,  оставшись  довольным,  стал тереть колени под столом.

    - Лекарствов, можно  сказать,  не  надо  бы,  -  внушительно  покашляв, заговорил  он.  -  У  нас  кто  этими  лекарствами  баловать  начинает    - залечивается до больницы.

    - Завтра я отвезу вас на вокзал, - сказал Константин, давя  сигарету  в пепельнице. - Вон там подушка, простыня. Устраивайтесь. Спокойной ночи.

    Ася уже лежала в постели - ладонь под щекой, возле - развернутая  книга на подушке, - не мигая, смотрела в стену, на зеленоватый круг от ночника.

    Константин разделся в лег рядом, после молчания сказал:

    - Теперь мне кое-что ясно.

    - А мне - ничего, ни-че-го... - шепотом ответила Ася, водя  пальцем  по зыбкому пятну света на обоях, - был виден краешек ее  напряженного  глаза, поднятая бровь. - Боже мой, Быков, очная ставка... И  этот  надзиратель  у нас в квартире. И хоть бы что... Все смешалось. Как же так можно  жить?  - Она оперлась на локоть; глаза, отыскивая взгляд Константина, требовательно блестели ему в глаза.  -  Ты  слышал,  что  он  говорил!

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту