Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

189

- Ну, чего это я болтаю, а? Ну,  чего  болтаю,  дурья  голова!  -  залившись тонким смешком и мотая волосами над лбом, крикнул  Михаил  Никифорович.  - Ну, скажи на милость - интерес какой! Язык болтает, голова не  соображает, горькая, видать, в темечко шибанула! Никакого тут интереса нет, Константин Владимыч! Совсем жизнь наша неинтересная!..

    - Вы рассказывайте, - сказал Константин. - Я слушаю...

    - А чего рассказывать! - перебил Михаил Никифорович, качаясь над столом и смеясь. - Не жизнь у нас, нет, Константин Владимыч! Звери мы, что ли? А? Ведь не звери мы!.. Вы мои мысли уважаете? Или непонятное говорю?

    Легши грудью на стол, Михаил Никифорович потянул Константина за  рукав, пьяно  замутненные  глаза  его,  короткие  серые  ресницы    заморгали,    и Константин в эту  минуту  с  ощущением  острого  комка  в  горле  невольно отдернул руку. И тотчас же взял свою рюмку и выпил двумя  глотками  водку, проталкивая ею этот комок в горле, спросил:

    - А... как Николай Григорьевич? Николай Григорьевич...

    - Очень, можно сказать, хорошо.

    Михаил Никифорович тоже опрокинул в рот рюмку; вздыхая, пожевал корочку хлеба, затем высморкался в носовой платок, зажимая по очереди ноздри.

    - Люди там, скажу тебе, разные бывают: один - зверем косится, другой  - можно  сказать,  с  пониманием.  -  Тщательно  вытер  покрасневший  носик, затолкал платок в карман. - Когда на даче, то есть, по-вашему  сказать,  в карцере, сидел, я ему кусок хлеба, а он  мне:  "Спасибо,  вы  же  от  себя отрываете". Как человеку. Мы обхождение  понимаем,  не  звери,  Константин Владимыч. Какого заядлого когда и постращаешь, чтобы, значит, не особенно. А кому и скажешь: мол,  понимай  отношение  справедливости  жизни:  кормят тебя, вражину, поят, одевают - чего же тебе, шляпы на голову  не  хватает, такой-сякой! А к вашему  тестю  уважение  есть,  уважают  его:  сурьезный, молчит все.

    - Как его здоровье? - спросил Константин.

    - Очень, можно сказать, хорошее. Два раза в  госпитале  лечили  его,  - ответил Михаил Никифорович. - Вернулся - хорошо работал, не отдыхал  даже. Об этом, так сказать, сомлеваться нельзя. Месяц назад повел его к  пункту, чего-то у него закололо.  Фершел,  тоже  человек  сознательный,  постукал, говорит: "Ничего здоровье..."

    - Он никаких лекарств не просил... чтобы вы привезли?

    - Лекарств-то?

    Михаил    Никифорович    встрепенулся    неожиданно,    выражение      пьяной расслабленности сошло с его влажного лица, покрытого красными пятнами.  Он обеспокоенно глянул на  будильник,  отстукивающий  на  тумбочке,  задвигал плечами и локтями, точно бежать собрался, крикнул высоким голосом:

    - Это же время-то сколько!  Беседа  -  хорошо,  а  дело  забыл,  пустая голова! Опоздаю я  в  магазины  -  баба  начисто  со  света  сживет!  -  И захихикал, все двигаясь на диване. - В универмаг мне надо в  ваш!  Бе-еда! Просьба у меня к вам, Константин Владимыч, вот, значит,  совет  ваш...  По секрету сказать, никакая командировка у меня  сурьезная,  а  в  Москву  за одеждой и так далее, двое суток мне дали...

    Он суетливо  вытащил  из  потертого  портмоне  зеленый  листок  бумаги, развернул перед собой на скатерти озабоченно.

    - Купить мне надо, можно сказать.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту