Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

188

  - С вами-то чего ж не выпить? Ежели по единой! - И руки снял  с  колен, волосы пригладил преувеличенно оживленно. - У нас горькая - страсть редко, по причине далекого движения железной дороги и так и далее. Больше бабы на самогон жмут без всяких зазрений домашних условий. Со знакомством!

    И выпил, опять деликатно сморщившись, покрутил головой, понюхал корочку хлеба, передергивая бодро и живо локтями.

    - Хор-роша горькая-то!..

    Константин посмотрел на его повеселевшее  личико,  на  грубые,  темные, узловатые руки, на вилку, которую он держал неумело, но  уверенно,  и  его поразила мысль, что, видимо,  человек  этот  -  надзиратель,  что  Николай Григорьевич находится под его охраной, и, сразу представив это, с  усилием спросил:

    - Вы охраняете заключенных?

    Михаил Никифорович жевал, взглядывая на Константина, как глухой.

    - Курил сигаретку-то... - Он вытер под столом руки о колени и  взял  из пачки сигарету аккуратно. - Сладкие бывают,  да-а...  (Константин  чиркнул зажигалкой.) Эх, зажигалка у вас? Очень, можно сказать, культурная  штука. А бензин как?

    - Я шофер. - Константин вынул удостоверение, раскрыл его на столе перед Михаилом Никифоровичем и, перехватив его взгляд, добавил: - Вы не бойтесь, я не трепач. Просто интересно. Ну,  много  там  у  вас...  заключенных?  В общем, если не хотите, не отвечайте. Выпьем лучше. Вот, за вашу доброту. - И он прикрыл ладонью письмо на столе.

    Наступило молчание.

    -  Шофер,  значит,  ты?  -  Михаил    Никифорович,    натягивая    улыбкой подбородок, вдыхал  дым  сигареты,  прозрачные  синенькие  глаза  казались блестками. - А вид у тебя ученый... Очки на нос - ну что профессор... - Он тоненько засмеялся. - Вредный народ-то, однако, профессора, знаешь то  или нет, Константин Владимыч? Ай тут ничего не знают? С виду соплей перешибить можно, а все против, откровенно сказать, трудового народа. Вот что я  тебе скажу, ежели ты простой шофер и должен понимать международную  обстановку. Враги народу...

    - Кто враги? Профессора?

    Михаил Никифорович сделал жестким лицо, на лбу проступили  капли  пота, заговорил строго:

    - Пятилетки, значит, и строительство, подъем рабочей жизни  и  колхозы, значит. Читают нам лекции, объясняют  все  хорошо...  А  они,  профессора, прекрасно образованные, против гениального вождя товарища Сталина.  Я  что тебе скажу, послушай только, - внезапно поднял голос Михаил Никифорович. - Убить ведь хотят, каждый год  их  ловят.  То  там  шайка  какая,  то  тут. Фашистов развелось в городах-то ваших -  плюнуть  негде!  И  везут  их,  и везут, день и ночь. Местов уже нет, а их везут... Ни сна, ни  покоя.  Чтоб они сдохли! Вот что я тебе скажу, Константин Владимыч, человек  хороший... Каторжная у нас работа! Не жизнь, нет, не жизнь. Убег бы, да куда?

    - Сочувствую, - сказал Константин, прикуривая от сигареты новую.

    Видно было - Михаил Никифорович сильно захмелел, обильно влажными стали лоб, лицо; его синенькие глаза смотрели не улыбчиво, а  искательно,  вроде бы  сочувствия  просили  у  Константина.  Узел  галстука    нелепо    сполз, расстегнутый воротник рубашки обнажил темную хрящеватую шею.

    - Какая же это жизнь? - снова заговорил он  страдальческим  голосом. 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту