Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

187

Константин  уже  безошибочно, когда через несколько минут он  усадил  Михаила  Никифоровича  за  стол  и поспешно достал из буфета водку. - Вы... Оттуда вы?

    - Паспорток бы, извиняюсь, ваш глянуть одним глазком, значит,  -  своим высоким голосом сказал Михаил Никифорович, скромно, с  руками  на  коленях сидя на диване, чуть возвышаясь над  столом  своей  жилистой  фигуркой.  - Выпить я могу, так  сказать,  культурно...  До  шибачки  не  пью,  а  так, конечно, ежели нет никаких других горизонтов. А паспорток так... ежели  вы зять с точки зрения законного брака.

    Константин не без удивления достал паспорт и глядел,  как  он  медленно читал, долго всматривался в штемпель о браке, а  затем  сказал  официально строго:

    - Извиняюсь, Константин Владимирович. Дело  сурьезное...  Я  вас  никак видеть не должен. Я в командировке здесь, то есть на двое суток...

    Константин, не отвечая, чокнулся с рюмкой Михаила Никифоровича, выпил и так же молча пододвинул  ему  горилку.  Смешанное  чувство  любопытства  и опасения сдерживало его  от  первых  вопросов,  и  он  убеждал  себя,  что спрашивать  и  говорить  сейчас  нужно  как  бы  между  прочим,  случайно, уравновешенно.

    Михаил Никифорович прикоснулся к рюмке с  воспитанной  осторожностью  - мизинец оттопырен, - вдруг сурово нахмурился и, запрокинув  голову,  вылил водку в горло, тут же деликатно сморщился, стал неловко  и  сильно  тыкать вилкой, царапая  ею  по  тарелке.  И,  жуя,  полез  во  внутренний  карман пиджачка, из потертого портмоне вытянул смятый и сложенный вдвое  конверт, подал Константину.

    - Ежели сына, значит, нету по обстоятельствам, вам письмецо. От Николая Григорьевича. Да-а... Просил передать лично семье. Передайте,  говорит,  а вас там примут, стало быть. Да-а...

    Константин не мог унять дрожания  пальцев,  разрывая  конверт;  положил письмо на стол, медленно разгладил грязный тетрадный  листок,  испещренный карандашными строчками, падающими книзу, к обрезу  листка,  -  карандаш  в нескольких местах прорвал бумагу.

    "Дорогой мой сын! Ася не должна этого  знать,  поэтому  я  обращаюсь  к тебе.

    Я все же надеюсь, что через десять лет увижу вас. Теперь я, как многие, жду одного - узнать, что с вами, дорогие мои. Одно слово, что  вы  живы  и здоровы, может  изменить  в  моей  жизни  многое.  Я  тогда  смогу  ждать, надеяться и жить.

    И вот что ты должен знать. В Москве  29  января  была  очная  ставка  с П.И.Б.  Это  было  нечеловеческое  падение,  и  еще    одного    человека... (зачеркнуто), которого я считал коммунистом... Но поверь мне,  что  я  все выдержал.

    Главное - передай Асе, что я жив, и поцелуй ее крепко.

    Береги ее.

    Обнимаю тебя. Твой отец.

    Сообщать мой адрес бессмысленно.

    Напиши несколько слов и передай тому, кто передаст тебе эту записку".

    Константин сложил письмо, но  сейчас  же  вновь,  будто  не  веря  еще, скользнул глазами по фразе: "В Москве была очная ставка  с  П.И.Б."  -  и, помедлив, остановив взгляд на этой строчке, почувствовал, как  кожу  зябко стянуло на щеках, сказал:

    - Что ж, выпьем?

    Михаил Никифорович, в ожидании пряменько  сидевший  на  диване,  только сапоги поскрипывали под столом, отозвался высоким голосом:

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту