Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

185

опущенных подтяжках; шипящая салом сковородка была  выдвинута  в его руках тараном, от нее шел пар.

    - Томочка, Томочка,  я  иду!  Вы  посмотрите.  Костя,  на  эту  ленивую девчонку. Нет, я шучу, конечно. Уроки, танцы. Пластинки! Я сам в молодости спал, как слон. Сейчас будем завтракать! Ох, если бы жива  была  ее  мать, Костя!..

    Тамара - дочь его, совсем юная девушка, заспанная, еще не  причесанная, золотисто-рыжие волосы спадали с одной стороны на помятую подушкой щеку, - выглянула из двери бывшей быковской квартиры, сделала брезгливую гримасу.

    - Па-апа, ну зачем так кричать? Просто весь дом ходуном ходит от твоего крика! Неужели ты не понимаешь?

    И,  заметив  Константина,  смущенно  схватилась  оголенной    рукой    за непричесанные волосы, ахнула, прикрыла дверь.

    - Да стоит ли... в самом деле? - с неестественной  беспечностью  сказал Константин и, не задерживаясь, прошел в ванную. -  Все  будет  хенде  хох, Марк Юльевич...

          6

    Стояла оттепель.

    В переулках снег размяк, потемнел, протаял на тротуаре лужицами, в  них космато и южно блестело  предмартовское  солнце,  дуло  пахучим  и  мягким ветром,  и  в  тени,  в  голубых  затишках  крылец  осевшие  сугробы  были ноздревато испещрены капелью. Влажный ветер листал, заворачивал  подмокшие афиши на заборах, по-весеннему развезло на мостовых.

    Константин возвращался домой после ночной смены, шел по проталинам, под ногами разлетались брызги, голый местами асфальт  дымился  на  припеке,  и было тепло - он расстегнул кожанку, сдернул шарф.

    Вид улиц, уже не зимних, с оттаявшими витринами магазинов, с  зеркалами парикмахерских (сквозь  стеклянные  двери  виден  покуривающий  швейцар  у вешалки), утренние булочные, пахнущие сухим ароматом  поджаристого  хлеба; красный  кирпич  облупленных  стен;  полумрак  чужих  подъездов;    голуби, стонущие на карнизах; хаотичная перспектива  мокрых  московских  крыш  под зеленым небом - все ото успокаивало  и  одновременно  будоражило  его.  Он прочно считал себя человеком города. Он любил город: весеннюю суету  улиц, чемоданы у  гостиниц,  вечерние  светы  окон  в  апреле,  ночные  вокзалы, прижавшиеся пары на набережных, теплый запах асфальта в майских  сумерках, людское движение возле  подъездов  театров  и  кино  перед  спектаклями  и поздними  сеансами,  любил  провинциальный  конец  зимы  в  замоскворецких переулках.

    Константин дошел до Вишняковского,  прищурясь  от  вспыхивающих  зеркал луж, взглянул на старинную  церковку,  над  куполами  которой  возбужденно носились, кричали галки. Ветер влажно погромыхивал вверху железом, а внизу - запустение, прохладные плиты, темный и старый камень под солнцем в белом помете птиц, почернел снежок на ступенях.

    "Кажется, я хотел спрятать пистолет в этой церковке? - спросил он  себя весело. - И кажется, едва не поторопился. Все идет как надо.  Слава  богу, все кончилось. И Илюша успокоился, словно  ничего  не  было.  Значит,  все прекрасно!"

    На углу Новокузнецкой он зашел в автоматную будочку -  всю  мокрую,  на нее капало сверху, грязные стекла были в потеках, -  быстро  набрал  номер поликлиники.

    - Анастасию Николаевну. Кто спрашивает? Представьте, профессор, муж,  - сказал

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту