Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

178

    Шурочка не без раздражения подставила  кружку  под  струю  пива,  потом подтолкнула кружку к человеку с бабьим лицом, он взял и подул на пену.

    - Благодарю, Александра Ивановна, чудесное у вас пиво. - Он ухмыльнулся Константину, извинился и отошел к столику.

    - Кто это? - спросил Константин.

    - Да не знаю, противный какой-то, - шепотом ответила Шурочка,  наморщив брови. - Целыми днями тут торчит. - И договорила по-прежнему  виновато;  - Может, придешь, Костенька, а?

    Константин грустно потрепал ее по щеке.

    - Я однолюб, Шурочка. К сожалению.

    - Ох, Костенька, одна ведь я, совсем одна...

    - Рад был тебя видеть, Шурочка.

    С треском дверей, с топотом вошла в закусочную компания молодых  парней в каскетках и обляпанных глиной резиновых сапогах - видимо, метростроевцы; здоровыми  глотками  закричали  что-то  Шурочке,  спинами  загородили  ее, осаждая  стойку,  и  Константин  из-за  их  плеч  успел  увидеть    ставшее неприступным  Шурочкино  лицо;  она  еще    искала    глазами    Константина, передвигая на стойке пустые кружки. Он кивнул ей:

    - Привет, Шурочка! Всех тебе благ!

    Константин вышел из закусочной - из душного запаха одежды,  из  гудения смешанных разговоров, - жадно вдохнул щекочущий горло воздух,  зашагал  по Климентовскому.

    Пятницкая с ее огнями, витринами, дребезжанием  трамваев,  беспрестанно кипевшей, бегущей толпой на тротуарах затихала позади.

    Климентовский был тих, весь покоен; и  была  уже  по-ночному  безлюдной Большая Татарская, куда он вышел возле наглухо  закрытых  ворот  дровяного склада; темные заборы, темные окна, темные подъезды. Лишь пусто белел снег под фонарями на мостовой.

    Он двинулся по улице - руки в карманах, воротник поднят, шагал нарочито медленно, ему некуда было торопиться, знал: домой он не пойдет сейчас.

    "Такую бы Шурочку, кокетливую, красивую и преданную, - думал он,  пряча подбородок в воротник. - Жизнь была бы простой и ясной, как  кружка  пива. Понимание, покой, обед, теплая постель... И все было бы как надо.  Но  все ли?"

    - Все спешат, все спешат... Бутафория!

    Впереди за углом дровяного склада,  против  уличного  зеркала  закрытой парикмахерской покачивался с пьяным бормотанием черный силуэт  человека  - он делал что-то, нелепо двигая  локтями;  похрустывал  под  его  ботинками снег.

    - Салют! - сказал Константин. - Вы, кажется, что-то ищете?

    Человек этот,  неверными  движениями  поправляя  шляпу,  вглядывался  в зеркало, почти касаясь его лицом, говорил прерывистым сипящим баритоном:

    - Ш-шля-ппа - это бутаф-фория!.. Бож-же мой, бутафория! - И качнулся  к Константину в клоунском поклоне, едва устоял на  ногах.  -  Добрый  вечер, молодой челаэк! Я р-рад...

    Лицо  было  властное,  бритое,  темнели  мешки  под    глазами;    пальто распахнуто, кашне висело через шею, не закрывая  крахмального  воротничка, спущенного узла галстука.

    - Все спешили домой, к очагам и  чадам...  В  объятия  усталых  жен,  - заговорил человек. - В домашней постели в любовной  судороге  забыться  до утра, уйти от насущных проблем. Дикость! Бутафория... Трусость!  Философия кротов!.. - Он горько засмеялся, все лицо исказилось, и не смеялось оно, а будто плакало.

    Константин сказал:

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту