Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

173

пост  начальника  колонны.  "Три  курса института, идейно подкованный  товарищ,  грамотный,  но  почему  вы  не  в партии? Такие, как вы..." Они позабыли взглянуть в мою анкету: родители  - тю-тю, отец жены - тю-тю...

    "Спасибо, я еще не дорос". А что случилось, собственно говоря?  Что  со мной случилось? О чем это я? Ничего не случилось. Просто фокстротик. Рюмка "Старки"... Легкомысленный фокстротик - и ничего не случилось. А что может со мной случиться? Ровным счетом ничего".

    Насвистывая, он подошел к книжному шкафу, в  стекле  увидел  отраженное свое лицо, с интересом всмотрелся и подмигнул себе: "Ну как? А? Живешь?"

    "Все прекрасно, конечно. Все отлично будет".

    Но вместе с тем  его  смутно  и  неосознанно  тревожило  что-то,  будто чувствовал присутствие постороннего  живого  существа.  И,  подняв  глаза, понял, что это было или могло быть частью  _того_:  тиснением  отсвечивали толстые корешки томов Тургенева, за которыми глубоко стоял том Брема.

    "К черту! Выбросить все это из головы! Чтоб не было  в  памяти?  А  что может случиться?"

    Он раскрыл дверцы шкафа.

    С правой стороны на третьей полке  виднелся  маленький  томик  в  сером переплете. Уголовный кодекс. Этот кодекс они купили в пятидесятом  году  и целый вечер листали с Асей, когда узнали, что Николай Григорьевич  осужден на десять лет без права переписки.

    "Пятьдесят восемь, пункт  десять...  Прелестная  статейка.  А  что  же, интересно, за хранение огнестрельного оружия? Тоже - прелесть?  Ах  вот... За хранение огнестрельного оружия... Так. Пять лет. Пять лет. Пять лет  за этот  фамильный  "вальтер"?  Однако  никаких  доказательств.  Была  пустая площадь. Только те двое и те трое... Кто они? Михеев? А что может  сделать Михеев? Спокойно, так говорят в Одессе. Ша - и не ходи  головами,  команда была. Никакой фантазии. Вот так пока и будем жить. И нечего  изумляться  и поворачивать голову в разные стороны - закрутишь шею винтом".

    Он захлопнул дверцы шкафа, иронически  скривись  своему  отражению,  и, подойдя к буфету, налил еще рюмку "Старки".

    Фокстротик кончался, затихал на пронзительной нотке.

    Шипела, скользя по черному диску, игла.

    Константин  перевернул  пластинку,  поставил    рычажок    на    "громко", рассеянно слушая нарастающую вибрацию труб,  придушенный  голос  джазового певца.

    Он не услышал стука в дверь - в комнату виновато вдвинулся из  коридора Берзинь, сложил на животе руки, барабаня пальцами.

    - Костенька, я прошу извинить, - у меня такое впечатление, что у вас  в комнате конный  базар.  Сильно  ржали  лошади,  хрюкали  свиньи.  Я  прошу извинить. Томочка делает уроки. И... не делает, а слушает  ваши  джазы.  Я понимаю, конечно, у каждого свои слабости... но можно чуть-чуть потише,  я еще раз извиняюсь...

    Константин сделал приглашающий жест.

    - Садитесь. Вы знаете, Марк Юльевич, что  музыка  хорошо  действует  на сердечно-сосудистую систему?

    - Первый раз слышу.

    - Вы знаете, что Глинка  и  Римский-Корсаков  воспринимали  музыку  как цветовые пятна?

    - Ай-ай-ай...

    - Вы знаете, что Пифагор утверждал, что музыка врачует безумие?

    - Ужасно, - сказал Берзинь. - Разве?

    Взглянув на удивленное лицо Марка Юльевича, Константин

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту