Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

60

мгле этот парк не в центре Берлина, а отъединен от всего мира, что впереди нет нашей пехоты, нет никакого продвижения, нет ничего, кроме огня, грохота, лязга  и  дыма...  Изредка  уловимое  гудение танков за бетонной оградой, дикий животный рев оттуда, и оскалы пламени  в тьме аллей, и жирно дымившие на перекрестках  троп  самоходки,  и  упругое дрожание земли, вздохи, сопение,  завывание  тяжелых  снарядов  на  разных воздушных этажах зачерненного  поднебесья,  и  бесконечные  молотообразные удары разрывов в близком городе, недалекие  строчки  очередей  -  все  это смешалось, задержалось, не изменяясь, на одном месте, там, где должна была быть не достигаемая орудиями оборона немцев и где ее не было.

    Но    вечером    около    орудий    возникли      неожиданно      люди,      двое мальчишек-связистов из пехоты. Они с треском катушек, с живой перекличкой, будто и немцев нигде не  было,  протягивали  в  потемках  неизвестно  куда линию;  пробегая  мимо  расчетов,  закричали    что-то    озорное,    грубое, подначивающее артиллеристов, разглядев не лица, а черные, в пороховой саже маски вместо лиц, и, несдержанно хохоча, сообщили, как выстрелили: "Наши в бункерах, во дворе одни мертвые фрицы! Хана там им полная!  Оттуда  на  КП связь тянем! А Гитлера, усатого черта, не нашли там!"

    И молниеносно пропали в темноте, прокладывая тонкий  провод  по  ветвям деревьев, а Никитин,  до  тошнотного  предела  изнеможденный  нескончаемым боем,  вчерашним  выкатыванием  орудий  через  проломы  в  домах,    увидев связистов, как-то потерял сразу  азартно  подгоняющее  желание  посмотреть ненавистную и долгожданную полосу сопротивления  немцев,  уже  захваченную пехотинцами.

    - Спать, - еле ворочая языком, безголосо выговорил  он.  -  Кто  хочет, принести воды, умыться и спать. До приказа.

    Он так и  не  увидел  эти  бункера  рейхсканцелярии.  На  рассвете,  по холодку, его разбудили шум мотора, голоса - и  он  тревожно  вскинулся  на разостланных под орудием ветвях, отбросил шинель  с  головы.  Рядом  стоял часовой, наводчик третьего орудия Таткин, продрогший на  ветерке  парковой сырости, и зябко  улыбался  двойными  заячьими  губами  в  пшеничные  усы, отпущенные, вероятно, для того, чтобы скрывать этот дефект.

    - Что? - крикнул Никитин.

    - Командир батареи прибыл, - ответил Таткин,  покашливая  и  согреваясь нелепым приплясыванием. - Гранатуров-то наш... Да еще  кухню  приволок  на автомобиле.

    Вокруг было необычно тихо и светло.  Нигде  не  раздавалось  ни  одного выстрела. Взвод спал между станинами на брезенте, прикрывшись шинелями.  А посередине аллеи, неподалеку за орудиями, поблескивал новенький  трофейный "опель" с прицепленной кухней, уютный  дымок  струился  под  деревьями,  и старшина батареи, быкообразный, неповоротливый, напруживая  багровую  шею, отвинчивал при помощи повара крышку котла, видимо, очень горячую - оба  то и дело отдергивали руки, мотали пальцами. И, похрустывая влажными листьями на газоне, от  "опеля"  крупными  шагами  шел  командир  батареи,  старший лейтенант Гранатуров,  поправляя  мощными  плечами  накинутую  длиннополую шинель, а из-под  полы  высовывалась  перебинтованная  кисть  на  марлевой перевязи.  Матовое  его  лицо,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту