Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

171

бархатистый  профессорский баритон дохнул в трубку:

    - Да-а! У телефона.

    - Анастасию Николаевну. Кто? Представьте себе, муж.

    - Узнал по голосу, молодой человек. Сейчас. Если потерпите.

    Далекий щелчок - это положили трубку на стол,  потом  неясный  говор  в мембране и ее голос:

    - Костя?

    Неужели так просто можно сказать: "Костя?"

    - Я жду тебя, - тихо сказал он, глядя на  ее  фотокарточку:  ветер  все прижимал юбку к ее коленям, я жарко,  как  перед  грозой,  светило  летнее солнце. Сколько тогда ей было лет?

    - Ты ужасающий экземпляр, - сказала Ася со смехом, и голос  и  смех  ее имели свое значение, понятное только ему.

    - Я жду тебя. Вот... и все,  -  повторил  он,  не  отрывая  взгляда  от фотокарточки (о чем она думала тогда, защищаясь  книгой  от  солнца?).  Он сказал: "Я жду тебя", вкладывая в эти слова свое  значение,  которое  лишь она могла ощутить и понять по звуку его голоса. - Я жду тебя. И как видишь - немного люблю тебя... Чепуха? Дичь? Сантименты? Позвонил муж, оторвал от работы? И лепечет какую-то чепуху. Идиотство, конечно. Так и  скажи  этому профессорскому баритону. Я просто соскучился. Я так  соскучился,  что  мне хочется выпить...

    - Какой же ты у меня дурачина, Костя! Ужасный! - сказала  Ася  и  опять засмеялась. - Ты просто Баран Иванович, ты понял? Я не буду задерживаться.

    - Я жду тебя.

    И, уже повеселевший, Константин соскочил  со  стола,  прошел  в  первую комнату, насвистывая, выудил из глубин буфета  начатую  бутылку  "Старки". Налив рюмку, он выпил, затем сказал: "Есть смысл"  -  и  закусил  кусочком колбасы. А после этой рюмки и пахучего кусочка колбасы вдруг почувствовал, что сильно голоден, и почему-то захотелось яичницы с жареной  колбасой,  - последний раз ел вчера в четыре часа дня.

    В кухне пустынно, тепло после готовки квартирных  завтраков.  Методично капала вода из крана.

    Константин с грохотом  толкнул  сковородку  на  плиту,  начал  с  таким веселым нажимом резать колбасу, что кухонный столик закачался,  зазвенели, стукаясь  друг  о  друга,  баночки  из-под  майонеза.  И  тотчас    услышал бормотание, посапывание в дальнем конце кухни - как будто проснулся кто-то там от грохота сковороды.

    Константин взглянул, почесывая нос.

    - Это вы, Марк  Юльевич?  Кажется,  вы  стоите  на  карачках?  Потеряли что-нибудь? Будильник? Ходики? Бриллиантовую "Омегу"?

    Марк Юльевич  Берзинь,  заведующий  часовой  мастерской,  латыш,  новый сосед, по какому-то сложному обмену переехавший с семнадцатилетней дочерью в смежные комнаты Быкова, стоял на четвереньках под своим кухонным столом, повернув лысую голову в сторону Константина;  хищно  поблескивала  лупа  в глазу, спущенные подтяжки елозили по полу.

    - Вы напрасно острите, вы понятия не имеете, - сказал он.  -  Я  всегда говорил: мыши - это позор  советскому  быту.  Мы  живем  не  где-нибудь  в Аргентине. Я, как дурак, расставляю мышеловки по всей кухне.  Я  разорился на мышеловках. - Марк Юльевич  вздохнул.  -  Вы  посмотрите.  Наклонитесь, наклонитесь.

    Константин заглянул под стол Берзиня.

    - Не очень доходит, Марк Юльевич.

    - Дойдет, - коротко сказал Берзинь, - когда пообивает пальцы о защелку. С меня хватит этого опыта.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту