Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

168

по утрам словно отделаться от той, другой  жизни,  без  которой она, как казалось ему, могла обойтись и без которой не  мог  жить,  любить ее, обойтись он.

    Он всегда опасался открыть глаза утром и не увидеть Асю.

    Тогда сразу портилось настроение, пустота комнат уныло пугала  его.  Он оглядывал ее вещи, учебники по медицине на столе, поясок на спинке  стула, мохнатое влажное полотенце в ванной, которым она вытиралась.  Насвистывая, ходил из комнаты в комнату, не находил себе дела.

    Ему казалось, что он отвечал за каждую ее  улыбку  и  ее  молчание,  за пришитую к его  кожанке  пуговицу,  за  растерянный  подсчет  денег  перед стипендией, за ее слова: "Знаешь, я еще могу походить год в этом пальто  - не беда. Медики вообще народ нефорсистый, правда, правда".

    В сорок девятом году он намеренно завалил два экзамена  в  институте  и без сожаления ушел с четвертого курса, устроился в таксомоторный парк -  и был доволен этим. Он был уверен, что именно так переживет трудную полосу в своей жизни и в жизни Аси, а позднее сумеет вернуться в институт.

    Константин пришел домой в одиннадцатом часу утра.

    Привычная процедура конца смены: сдача путевки, мойка машины,  разговор с кассиршей Валенькой - и он был свободен на сутки. Но он не торопился  со сдачей путевки и денег и не торопился с мойкой машины  -  все  делал,  как обычно, шутя, но в то же  время  поглядывал  на  ворота  гаража,  поджидал машину Михеева, - ее не было.

    Потом, потрепав по румяной щеке Валю, он сказал ей что-то  о  коварстве румянца (пошлость!) и легковесно поострил с  заступающей  сменой  шоферов, сидя в курилке на скамье.

    "Победы" Михеева не было.

    Ждать уже стало неудобно.

    Константин вышел из парка, по обыкновению весело помахав Валеньке, и не спеша двинулся за ворота.

    Все настойчивее падал снег. Он уже валил крупными  хлопьями,  приглушал звуки, движение на улице. Обросшие  снегом  трамваи  -  мохнато  залеплены номера, стекла - медленно наползали на перекрестки и беспрерывно  звенели; вместе с ними побеленные до дуг троллейбусы пробивались  сквозь  снегопад. Неясными тенями скользили фигуры прохожих.

    Снег остужал лицо, пахло  пресной  и  горьковатой  свежестью,  но  было тяжело дышать, как в воде, давило на уши.

    "Михеев, - думал он под толчки своих шагов. - Задержался. Это ясно.  Не набрал денег за смену... Опоздал... Я позвоню в парк из дома.  Ася...  Она уходит в поликлинику в десять. Как хорошо, что она ушла! Я все  обдумаю... У меня будет время обдумать".

    В парадном он снял кожаную, на меху куртку,  стряхнул  снежные  пласты, смел веником с ботинок. В коридор вошел утомленно - здесь сумрачно, тепло, из кухни душно шел сытый запах квартирных супов.

    Он открыл дверь своим ключом.

    С улицы сквозь толщу мелькающей пелены не пробивалось ни одного  звука. Только глухо просачивались неразличимые разговоры из кухни. И два голоса - мужской и женский - с бесстрастной красотой дикции сообщали  придавленному снегом миру о наборе рабочей силы, о том,  что  в  московских  кинотеатрах идет новый фильм, - Ася  забыла  выключить  радио.  Константин  прошел  во вторую комнату и выключил. Потом, не снимая ботинок, лег на диван, положил руки под затылок;

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту