Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

167

    - Эх, стерва ты, из-за тебя шапку потерял. Двести пятьдесят  монет  как собаке под хвост!

    - Слушай, Илюша, - сказал Константин. - Здесь я  виноват.  Возьми  мою. Полезет - возьми. Я заеду домой за старой... Вот померь.

    Он снял свою пыжиковую шапку, протянул Михееву, тот взял ее,  некоторое время подозрительно помял в руках; натянул, вздыхая через ноздри, сказал:

    - А что же ты думаешь - откажусь, что ль? Нашел дурака! Эх, связался  я с тобой!.. - и вылез из машины.

    Константин подождал, пока Михеев развернет свою  "Победу"  в  переулке, потом тронул машину и уже неторопливо повел ее, петляя  по  замоскворецким уличкам, в сторону Павелецкого вокзала. Он не знал, куда ему ехать сейчас: то ли к вокзалу - поджидать утренние поезда, то ли вот так ездить по  этим переулкам, до конца продумать все, что случилось...

    Не переставая падал снежок, замутняя пролеты улиц.

          3

    В конце сорок девятого года Константин перебрался в опустевшую квартиру Вохминцевых, вернее, перенес свои вещи со второго этажа на  первый  -  так хотела  Ася;  и  его  освободившуюся  холостяцкую  "мансарду"    немедленно заселили -  через  неделю  комнату  занял  приятный  и  скромный  одинокий человек, работавший инженером в главке.

    Семейство Мукомоловых прошлым летом переехало в Кратово, недорого  сняв там половину дачки - поближе к русским пейзажам, - и  лишь  по  праздникам оба бывали в Москве. Константин редко видел их; квартира  стала  нешумной, казалась просторной, но к этой тишине, к  этому  простору  дома  никак  не могла привыкнуть Ася.

    В новом своем состоянии женатого  человека  Константин  жил,  словно  в полуяви. Иногда утром, просыпаясь и лежа в  постели,  он  с  осторожностью наблюдал за Асей, чуть-чуть приоткрыв веки. Она невесомо двигалась  вокруг стола, ставя к завтраку чашки, звеневшие  каким-то  прохладным  звоном,  и Константин, сдерживая дыхание, зажмуриваясь,  испытывал  странное  чувство умиленности и вместе с тем праздничной новизны и почти не верил,  что  это она, Ася, его жена, двигается в комнате, шуршит  одеждой,  отводит  волосы рукой и что-то делает рядом; и он не мог полностью представить, что  может разговаривать с Асей так, как никогда ни с кем не говорил,  прикасаться  к ней так, как никогда ни к кому не прикасался. Он вспоминал ее стыдливость, ее неумело отвечающие губы, то, что было ночью; в ее  закрытых  глазах,  в напряженной линии бровей было ожидание чего-то еще не  очень  нужного,  не совсем испытанного ею; и он слышал иногда еле уловимый голос ее,  пугающий откровенностью вопроса: "А тебе обязательно это?"

    Он молчал, боясь прикоснуться  к  ней  в  эти  минуты,  смотрел  на  ее стеснительно повернутое в сторону лицо,  и  что-то  непонятное  и  горькое вырастало в нем. Когда же после такой ночи,  проснувшись,  он  смотрел  на нее, свежую, уже одетую и  будто  обновленную  чем-то,  знал:  только  что стояла в ванной под душем. И Константин тогда  со  смутной  болью  как  бы вновь  слышал  в  тишина  ее  слова,  знал  также:  сейчас  Ася  не  будет вспоминать, что говорила ночью, что она радостна ощущением своей  утренней чистоты. И он ревновал ее неизвестно  к  кому,  не  до  конца  понимал  ее стремление

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту