Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

153

интерес  имел  Уваров  к  стихам  цего Холмина, - сказал Подгорный, со стуком высыпал на стол  из  одной  авоськи банки консервов, договорил как бы между делом: - Частенько  приходил:  ты, говорят, стихи отлично пишешь, дай почитать. А Холмин всю любовную  лирику Морковину читал. А контрреволюцию он тебе читал, ну?

    Жмуря золотистые  глаза,  он  глянул  на  замершего  Морковина  -  тот, запинаясь, ответил шепотом:

    - Какую  контрреволюцию?..  Он  про  природу  стихи  писал.  А  никакой контрреволюции не было.

    - Понимай шутки, Володька. Без шуток, браток,  тяжело  будет  на  свете жить,  -  серьезно  сказал  Подгорный,  выволок  из-под  кровати  потертый чемодан, стал как камни кидать туда банки консервов. -  Продукты  у  меня. Назначаю себя завскладом.

    И с такой силой захлопнул крышку чемодана, что задребезжали пружины  на кровати.

    Подгорный разогнулся, длинное и смуглое лицо  сумрачно,  угольно-черные брови сошлись над тонкой переносицей.

    - Ты чего молчишь? - спросил он Косова.

    Косов ходил кругами по  комнате,  в  расстегнутом  бушлате,  раскачивая плечами, замкнутый, дым сигареты таял за спиной. Услышав слова Подгорного, спросил рассеянно:

    - Что?

    - Сережка уходит из института,  -  неудивленно  объяснил  Подгорный.  - Слышал? И вообще...

    - Тебе что - предложили? - спросил Косов, дернув ворот рубашки,  словно было жарко ему.

    - Не предложили, но предложат, - сказал Сергей. - Это ты знаешь.

    У Косова что-то дрогнуло в лице.

    - Знаю! Но ты думаешь, старик, что так все время будет? Знаешь, я ходил в войну на Балтике, такие ночные штормяги бывали - штаны трещат.  Вспомни, чертов хрыч, сколько раз казалось на фронте - все, конец, целовались даже, как перед смертью. И все проходило. Да что я тебя  агитирую  за  Советскую власть! Я тебя лозунгами прошибать не буду! Знаешь, что главное  сейчас  - бороться, но не наворотить глупостей, не подставлять под удар задницу!

    Твердый  голос  Косова  отдавался  в  ушах    Сергея,    а    Косов,    все раскачиваясь, цепкой походочкой ходил странными  спиралями  вокруг  стола, рубил маленьким кулаком воздух. Сергей чувствовал  озноб  на  затылке,  он зяб, руки в карманах плаща не согревались, и болью резал  по  глазам  свет оголенной - без колпака - лампы, висящей на шнуре  над  столом.  И  черный бушлат Косова, черные окна с потеками дождя, голые кровати  со  свернутыми матрацами - все было неуютно, тускло, обдавало словно сырым сквозняком,  и не верилось, что Косову было жарко  -  грудь  обнажена  под  бушлатом,  не верилось, что в этой сырой комнате  Морковин  в  трусах  сидел  на  своем, казалось, холодном чемодане и затаенно снизу вверх глядел то на Косова, то на Сергея.

    Сергей спросил:

    - Хочешь сказать - мне не уходить из института? Ждать, когда  Луковский попросит? Хватит! Хватит, Гришка.  Я  не  пропаду.  Будет  время  -  кончу институт. Думаешь, я с охотой ухожу? Разыгрываю оскорбленную гордость?

    - Забываешь про нас! - разгоряченно сказал Косов и качнулся к Сергею. - Я соберу ребят, мы пойдем к Луковскому, в райком...

    - Мне Свиридов сказал, - Сергей усмехнулся.  -  Мое  исключение  -  это борьба за меня. Партия не карает, а воспитывает.

    - Партия - это не Уваров

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту