Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

58

пепелищ,  бумажный  мусор  на  засыпанных стеклом мостовых, покачивал оборванные электролинии, вытянутые к тротуарам с крыш, закрученные кольцами вокруг разбитых фонарей.

    Но так по-весеннему солнечен, мягок был тот майский  день,  так  сияли, круглились  в  высоком  голубом    небе    облака,    такая    шла    по    нему неправдоподобная  тишина,  такое  распространялось  по  городу  чудовищное безмолвие, что до боли наполнялся, плыл звон в ушах, и казалось,  не  было нигде в  этом  поверженном  городе  ни  одного  вооруженного  солдата,  ни обывателя.

    Однако это было не так: Берлин, занятый солдатами,  танками,  орудиями, машинами,  повозками,    командными    пунктами,    хозяйственными    частями, саперами, связистами, спустя три часа после  завершающего  выстрела  возле забаррикадированных  Бранденбургских    ворот,    в    каком-то    неожиданном торможении  погрузился,  как  в  воду,  скошенный  ничем  не  оборимым    и оцепеняющим сном.

    Это было почти повальное наваждение сна, не подчиненное  уже  сознанию, которое в неистовстве многожданного облегчения кричало, верило,  ликовало, что кончилось последнее сопротивление  в  Берлине,  последняя  крепость  - рейхстаг пал, и солдаты, бравшие Берлин, будто бы остановились на  бегу  с разжатым  пределом  исхода,  пьяные  возбуждением,  свершившимся    наконец счастьем, ошеломленные тишиной. Все, пошатываясь, расстегивали пропотевшие воротники  гимнастерок,  трясущимися  от  усталости  пальцами  сворачивали цигарки и тут же  со  слипающимися  глазами,  иные,  даже  не  докурив  на солнцепеке, валились под  колоннами  у  нагретых  ступеней  рейхстага,  на песчаные дорожки, на каменные плиты  молчаливых  кирх,  на  ковры  богатых особняков, на постели брошенных квартир,  валились,  не  раздеваясь  и  не откинув толстых стеганых бюргерских одеял, спали в танках и  на  снарядных ящиках, сидя на станинах орудий, стоя у котлов кухонь  в  неловких  позах, лежа грудью на столах, на подоконниках, - пружина, сжатая четырьмя  годами войны, наконец освобожденно разжалась, и ее крайней точкой  окончательного разжатия были не еда, не глоток воды, а сон.

    Сон  этот,  посреди  еще  местами  дымившегося    Берлина,    продолжался несколько часов, и  хотя  бесперебойно  работала  только  связь  командных пунктов,  непрерывно  передавая  в  соседние  армии,  в  Москву  весть    о прекращении огня в центре "логова", о падении рейхсканцелярии и рейхстага, о самоубийстве Гитлера, никто из через силу  бодрствовавших  строевых  или штабных офицеров не нашел бы в себе человеческой  воли  поднять  сваленных усталостью солдат, отдать приказ прежним командным голосом,  никто  сейчас не имел на это права.

    Облитый теплым майским  солнцем  с  бездонно  сияющего  неба,  затихший Берлин глубоко спал, и, как в затянувшиеся ночные  часы,  повсюду  наглухо закрыты были подъезды, опущены  металлические  жалюзи  баров  и  уцелевших витрин, но в сумрачно затаенных квартирах чужие испуганные глаза  жадно  и быстро приникали к щелям ставней, должно быть, веря и не веря  в  то,  что видели на улицах своего старого немецкого города. Ничто уже не  напоминало былого масляного блеска и утренней чистоты вымытых мостовых, нигде не было видно 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту