Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

150

когда силой пытаются заставить подписать и уничтожить то, что он создавал и любил всю жизнь.  Все  должно  кончиться, как ошибка, в которую невозможно поверить, как нельзя  поверить,  что  все чудовищное, что я видел здесь, прикрывают любовью к Сталину.

    Поверь мне, что я невиновен.

    Поверь мне, что я коммунист, а не враг народа, как тебе будут  говорить обо мне.

    Поверь мне, что для меня дело партии - это все мое, чем я жил.

    Что бы ни было, мой сын, будь верен делу революции, только  ради  этого стоит жить! Я верю в твою непримиримую честность.

    Люби Асю. И береги ее. Она еще ребенок.

    Придет время, и оно, мой  сын,  само  разберется  в  судьбах  правых  и виновных.

    И прости мне то, что мне не хватало  сил  быть  образцом  для  тебя.  А каждый отец хочет этого.

    Помни, что я всегда любил вас.

    И последнее... Я понял, что должен уехать очень далеко...

    Крепись и не горюй. Смерть - не самое страшное...

    Твой отец".

          17

    В сумерках Сергей вошел во двор института. Огромное здание проступало в сером воздухе; все там было  тихо,  пусто,  сумрачно,  лишь  за  деревьями светилась короткая полоса окон на втором этаже  -  то  был  читальный  зал библиотеки.

    Подняв воротник плаща, Сергей стоял на институтском дворе под тополями, капли пробивались  сквозь  листву,  ударяли  по  плечам,  по  лицу  его  - неприятно холодили брови влагой, и слегка знобило от дождевой сырости.

    Целый день он бродил по дождливому городу, без  цели  шагал  по  лужам, потом в сумерки стал петлять по мокрым и узким переулкам вокруг института, но, когда увидел со двора яркую электрическую полосу окон читального зала, как бы оборвалось все: лекции, экзамены,  разговоры  в  курилках  в  конце коридора, горные машины, полуночный треп Косова и Подгорного в  общежитии, куда он вместе с Константином  заходил  иногда  поздним  вечером,  заходил просто так...

    "Значит, все? Это - все?"

    Став под деревьями, он посмотрел  в  глубину  институтского  двора,  на флигельки общежития, уже тоже опустевшего, - под желтыми окнами морщилась, лопалась дождевая вода на асфальте.

    И не хлопали двери, не звучали голоса - все казалось безлюдным.

    Он пришел сюда, чтобы увидеть Косова и  Подгорного,  -  знал,  что  они уезжали сегодня на практику в Донбасс. Он хотел их увидеть.

    Когда, миновав двор  с  прилипшими  к  асфальту  листьями,  он  на  миг заколебался перед дверью общежития, а потом ступил через порог в  коридор, освещенный одной матовой лампочкой, остро и едко пахнуло навстречу нежилой обстановкой: стояли сдвинутые к стенам столы, на  них  -  оголенные  сетки вынесенных кроватей, зашуршала  заляпанная  известью  бумага  под  ногами, загремела пустая консервная банка, тут был сыроватый запах ремонта.

    На двери  во  вторую  комнату  острием  заржавленного  рейсфедера  было приколото объявление: "Убедительно просим коменданта не  беспокоить  и  не врываться. Уедем сами. У нас час  отдыха.  Спасибо  за  внимательность.  С почтением Косов, Подгорный, Морковин".

    Сергей усмехнулся, толкнул дверь.

    В комнате был хаос: везде чернели кроватные сетки,  матрацы  вздыблены, свернуты в рулоны, на  тумбочках  кипами  лежали  старые  конспекты,  стол

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту