Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

149

указано: адрес и прочее. Я  проработал  с  Гнездиловым пять лет. Да, был у него главным инженером. Езжай! И вот что  еще,  знаешь ли... - Морозов с неуклюжестью выдвинул ящик, вытянул из-под  бумаг  пачку денег. - И вот, знаешь ли,  на  первый  случай...  Да,  видишь  ли,  таким образом...

    - Не надо. У меня есть. Почему-то все мне предлагают деньги.

    - Ну вот... Теперь выпьем, Сергей.

    - Что ж, давайте.

    Он  медленно,  поглаживая  перила,  вдыхая  знакомый  запах    лестницы, поднялся на второй этаж  и  здесь,  на  площадке  под  тусклой  запыленной лампочкой в сетке, увидев знакомые до трещинок, старые, обшарпанные  стены перед дверью, переждал немного, не находя в себе  сразу  решимости  нажать кнопку звонка, - все,  мнилось,  исчезнет,  оборвется,  упадет  куда-то  в черноту бездны: и стены, и почтовый ящик, и лампочка в сетке, и ее шаги, и шуршащий звук платья, и всегда образованно сияющие глаза навстречу ему,  и голос ее: "Ты?" И с тем, что он не будет приходить сюда, не мог, не  хотел согласиться и не мог, не хотел поверить, что они расстанутся надолго.

    Он знал: это было самым страшным, что могло еще произойти в его жизни.

    Сергей нажал кнопку звонка, и, когда дверь открылась, он все еще держал руку на звонке, как будто не в силах был представить, что она  по-прежнему здесь.

    Нина стояла в передней. Он обнял ее молча  и  даже  зажмурился,  ощутив знакомый запах теплых волос.

    - Что? Что?

    - Я люблю тебя... И больше ничего... И больше ничего...

    - Сережа, что?

    - Я люблю тебя, - повторял он с сжимающей горло нежностью, прижимая  ее к себе, чувствуя напряжение ее тела, дрожь ее пальцев на своей спине.

    - Что? Что? Мне страшно, Сережа...

    - Я люблю тебя. Я люблю тебя!..

    - Что, Сережа, что?..

          16

    Это письмо-записку -  свернутый,  помятый  и  грязный  треугольник  без штампа, без печати - он вытащил утром из почтового ящика, и  потом,  когда читал его, едва разбирая написанные химическим карандашом и рвущим  бумагу неузнаваемым почерком неясные слова, он еще не до конца сознавал, что  это письмо отца, что это его так  неузнаваемо  изменившийся  почерк,  а  когда прочитал и разобрал слабую, убегающую  вниз,  к  обрезу  грязного  листка, подпись отца, он подумал, что за одну встречу с ним, за то, чтобы  увидеть его хоть раз, он мог бы отдать все.

    "Дорогой мой сын!

    Прости меня, если все,  что  случилось  со  мной,  отразится  на  твоей судьбе, на судьбе Аси, на вашей молодости.

    Верь, что я всегда любил тебя,  Асю,  мать,  хотя  ты  никогда  не  мог простить мне ее смерти. И многое ты не мог простить  мне  после  войны.  Я помню твою неприязнь, твой холодок ко мне, а  я  ничего  не  мог  сделать, чтобы его разрушить. Мы не совсем понимали друг друга, и в этом моя  вина, только моя.

    Мой дорогой сын Сергей!

    Если ты когда-нибудь узнаешь, что со мной что-нибудь случится, -  верь, что  я  и  другие  были  жертвы  какой-то    страшной    ошибки,    какого-то нечеловеческого подозрения и какой-то бесчеловечной клеветы.

    Что ж, и смерть, мой сын, бывает ошибкой.  Ты  знаешь  по  войне.  Нет, самое страшное не допросы, не грубость, не истязания, а то, когда  человек не может доказать свою правоту,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту