Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

144

жизни,  о  профессии думаете? Или  так  все?  Шаляй-валяй?  Вы  что  же,  изменяете  профессию? Разочаровались?

    - Вячеслав Владимирович!

    - Как же это... хм! Как же это случилось, Вохминцев,  дорогой  вы  мой? Мм? И что же мне делать, вашему директору?

    - Случилось так, профессор, что подлец выиграл бой,  -  ответил  Сергей как можно спокойней. - И во многом руками  умных  людей.  До  свидания.  Я зайду еще.

    Он шел по длинному коридору, он  почти  бежал  мимо  пустых  аудиторий, бесконечные стены мелькали серой лентой, разрезанной световыми  квадратами окон, а его словно гнало что-то, торопило - скорее, скорее выйти, выбежать отсюда...

    - Вохминцев!

    Он вздрогнул от оклика. За поворотом коридора на  лестницу  из  закутка безлюдной студенческой курилки  поднялся  со  скамейки  неуклюже  высокий, нахмуренный доцент Морозов, не глядя в глаза, кожаной  папкой  перегородил путь.

    - Сергей, слушайте, - выговорил он. - Вечером, часов в десять,  зайдите ко мне домой. Сегодня.

    - Зачем же это? - не понял Сергей. Морозов был неприятен ему сейчас.  - Неясно, Игорь Витальевич. Зачем?

    - Мне надо поговорить с вами. Зайдите. Я буду ждать.

    - Благодарю вас. Я не приду.

    Он вышел на бульвар.

    Свет солнца на песке,  пятна  теней  на  аллеях,  голоса  детей;  шумно скользящий поток машин за железной оградой, слитый гул  улицы  -  все  это была свобода, ощущение жизни, ее звуков.

    Но он еще жил, думал в собранном, как оптическим фокусом, мире и не мог выйти из него.  Он  пошарил  по  карманам  -  осталась  последняя  измятая сигарета в пачке,  -  сел  на  теплую  скамью,  располосованную  тенью.  И кажется, сбоку отодвинулась незнакомая девушка в сарафане, в босоножках, с развернутой книгой на коленях, взглянула на него мельком.

    А он смотрел на институт за бульваром,  холодный  и  враждебный,  пусто блестевший этажами окон.

    "Ну что же, как же теперь? Что теперь?" - спросил он себя и неожиданно, как бы чужой памятью, вспомнил о записке Константина, вынул ее из бокового кармана - узкий почерк был небрежен, мелок, неразборчив.

    "Серега!

    В  11:30  уезжаю  в  Тульский  бассейн  (7-я  экспериментальная  шахта, последнее слово техники) на лето. Уезжаю с чертом  в  печенках,  но  ехать Надобно.

    Под радиолой найдешь мою сберкнижку с  доверенностью  на  твое  высокое имя. Там кое-что осталось - все мои капиталы от шоферской деятельности.  Я все лето на государственных харчах, ресторанов там,  ясно,  нет.  Мне  эти гроши - до феньки. Тебе с Асей могут сподобиться. Этот старикан, профессор из Семашки, берет 150. Жужжит, если на рубль меньше. Я его  предупредил  - пусть заваливается без вызова.

    Серега! Я все ж тебя  люблю,  хотя  ты  никогда  не  относился  ко  мне всерьез, бродяга. И даже не рассказал, что у  тебя.  (Хотя  знаю  -  ты  в сорочке  родился.)  Ты  просто  думал,  что  в  башке  у  меня  -  джаз  и распрекрасные паненки. Бог тебе судья!

    Обнимаю тебя, старик. Привет и выздоровления Асе.

    Твой Костька.

    Если что, стукни телеграмму, и я брошу  все  и  явлюсь  перед  светлыми очами твоими. Хотя знаю, что телеграмму ты не стукнешь. Я понял это  тогда вечером.

    Еще раз обнимаю, старик!"

    Они вместе должны были

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту