Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

57

голосов раскланивающихся в подъезде соседей, ни этих вежливых "данке шен", "битте зер" - везде  стыла сумеречная тишина пустыни, без единого во всем городе выстрела.  Последняя оборона Берлина - рейхсканцелярия  и  рейхстаг  пали.  Все  было  кончено. Несколько дней неистово бушевавшие в городе пожары понемногу стихли, всюду нехотя рассеивались угарные дымы, и, словно из кровавого аспидного месива, постепенно выявлялись площади и  улицы,  загроможденные  угольными  телами обгорелых танков, развороченными  баррикадами,  поваленными  на  исколотый снарядами брусчатник трамваями,  и  проступали  тенями  согнутые  фонарные столбы, завалы обугленных кирпичей,  еще  теплых,  еще  курившихся.  И  на опустелых мостовых, перед баррикадами и за баррикадами, на перекрестках  и углах центральных  улиц,  зияющих  проломами  витрин,  под  полусорванными пулеметными очередями вывесками магазинов и парикмахерских, возле  которых сверкали груды расколотого зеркального  стекла,  вблизи  сожженных  машин, бронетранспортеров, исковерканных орудий  -  везде  валялись  расплющенные гусеницами цилиндры немецких противогазов, смятые каски с темными  знаками орлов, зловеще  раздавленные  велосипеды,  переломанные  детские  коляски, клочки камуфляжных плащ-палаток, серые русские  ватники,  обрывки  грязных бинтов, распростертые плоскими змейками, автомобильные скаты, разбросанные взрывной волной; и кое-где среди обвалившейся на тротуар, остро  срезанной чем-то стены можно было видеть в обломках мебели затянутое кирпичной пылью пианино, его по-мертвецки разъятое, беспомощно ощеренное струнное нутро, а над хаосом разрушения - на верхнем этаже оставалась часть квартиры,  часть стены, темнели прямоугольники на обоях от недавно висевших там фотографий, и люстра, чудом  уцелевшая,  стеклянным  пауком  покачивалась  на  паутине провода меж пробоин потолка.

    Весь  этот  огромный  зловещий  город,  сплошь  каменный,    в    течение нескольких дней, содрогаясь смертельными судорогами, оскаливался  огнем  и будто извивался в дыму, озлобленно  вскидывал  толстые  багровые  щупальца танковых выстрелов, тонкие плети пулеметных очередей, хлещущих по пролетам улиц, выбрасывал реактивные молнии  фаустпатронов  из  угрюмых  квадратных глазниц  подвалов  -  он  выл,  кипел,  конвульсивно  корежился,    гремел, захлестнутый пожарами, еще втягивая в себя, пожирая, как гигантский молох, последние  жертвы,  он  погибал,  но  еще  выказывал  свои  девизы,    свою неутоленную жадность  к  человеческой  крови  подтверждающими  знаками  на останках собственной плоти - на стенах домов,  на  мостовых,  на  заборах: "Berlin bleibt deutsch", "Schlag neun Russen tot", что  означало:  "Берлин остается немецким", "Убей девять русских".

    Лишь 2 мая сникли пожары, но в воздухе висел  горячий  пар,  напитанный удушающими  запахами  пепла,  бетонной  пыли,  тяжкой  горькостью    жженых кирпичей с примешанным приторно-сладковатым душком где-то погребенных  под развалинами трупов. В  верху  обозначенных  после  буйства  огня  каменных коридоров,  над  закопченными  улицами  свисали  зацепившиеся  за  балконы обрывки простыней, белых тряпок, слабый ветерок шевелил  их  и  шевелил  в черных провалах золу холодеющих

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту