Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

141

и он? - Косов исподлобья повел на  Сергея  засиневшими  глазами,  косолапо перевалился с ноги  на  ногу.  -  Как  парторг  курса  я  должен  сказать: Вохминцев совершил ошибку, и она,  конечно,  требует  наказания.  Но  меня удивляет вот что: Вохминцев, грубо говоря, - подсудимый, и мы  все  судьи. Так, кажется? И судья - Уваров как член партбюро? А я бы хотел,  чтобы  мы одновременно поставили вопрос и об Уварове. Павел Михайлович, это и от вас зависит. - Он решительно обернулся к Свиридову. - Я  Уварова  плохо  знаю, кашу с ним вместе не ел, под одной крышей не спал и на разных  курсах.  Он выступал здесь, будто не обвинял, а ласкал насмерть Сергея. А  я  не  верю тихоням с плечами боксеров!

    - Вот как бывает, товарищи члены партбюро, - дошел до Сергея  прыгающий от изумления голос Свиридова. -  Парторг  курса...  Идейную,  политическую незрелость вы показали, товарищ Косов! Не о коммунисте Уварове здесь  идет речь, как вы знаете. Вы не верите Уварову, так  говорите?  А  почему?  Где факты? Как вы можете о своем товарище-коммунисте... Так необоснованно?

    Свиридов замолк, в упор, не мигая, изучал лицо Косова, севшего  уже  на свое  место;  кончики  ушей  у  Свиридова  отливали  на  солнце    восковой желтизной.

    Косов, не отвечая, возбужденно набивал в  трубку  табак,  прижимая  его крепкими пальцами, неожиданно засмеялся резковато и  зло,  махнул  трубкой над столом:

    - Бог не выдаст, свинья не съест. Меня ведь  коммунисты  курса  выбрали парторгом! Они и переизберут, если уж надо.

    Свиридов привстал, опираясь на костылек, переложил  с  места  на  место лист чистой бумаги перед собой, произнес иссушенным и как бы отталкивающим голосом:

    - Вы отдаете себе отчет, товарищ Косов, как  коммунист  понимаете,  что разбирается дело политического звучания? Я лично как  секретарь  партийной организации до  последнего  вздоха,  до  последнего...  буду  бороться  за идейную чистоту партии...

    Он трудно сглотнул, с гримасой потянулся к графину,  но  воды  себе  не налил, распрямился за столом.

    - Коммуниста Уварова мы в обиду не дадим! Нет, не дадим, товарищ Косов! Кто хочет выступить?

    "Он не верит ни одному моему слову, что бы я теперь ни говорил, - снова подумал Сергей. - И не верит уже Косову..."

    - Вы говорите о бдительности и принципиальности, о чистоте говорите,  - нашел в себе силы сказать Сергей. - Но рано хоронить моего отца и меня.

    - Мы  никого  не  хороним,  товарищ  Вохминцев!  -  не  дал  договорить Свиридов,  застучав  карандашом  по  графину.  -  Мы  разберемся  в  вашем проступке объективно. Прошу не подавать реплики, вам  будет  предоставлено слово.

    В эту минуту все молчали.

    Он знал, что, если после всех выступлений  признает  свои  ошибки,  как бывало иногда с другими на партбюро, это смягчит многое. И, не в силах уже преодолеть  немое  чувство    отъединенности,    слушая    глуховатый    голос выступавшего  Морозова,  кажется,  мягко  защищающего  его  и    в    чем-то сомневающегося, затем журчащий тенорок Луковского, вставшего за креслом со сложенными по-домашнему руками на животе,  потом  вновь  различая  жесткий голос Свиридова, он почти на ощупь осязал два слова, змеисто  поползшие  в жарком воздухе комнаты

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту