Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

138

что от трибунала Вохминцева спасло ранение и эвакуация в тыл. А потом, как это бывает на войне, затерялись следы. Вот первое. - Он наклонился к столу  и, вроде бы отмечая первое, стукнул карандашом по бумаге.

    "Вот, значит, как!.. - подумал Сергей. - Вот, значит, как он..."

    - Забыл, - проговорил Уваров и поднес руку к влажному лбу,  -  забыл  о главном. Мы случайно встретились в ресторане в сорок  пятом  году.  И  там была, как говорят, неприятная стычка между нами. Это еще первое. Второе. - Уваров, словно стесненный необходимостью добавлять  подробности,  помедлил немного. - Это уж совсем разговор не для партбюро,  и  стоит  ли  об  этом говорить - не знаю... Второе... совсем личное. И может быть, отсюда ко мне постоянная неприязнь, ненависть, что ли. И здесь я не  знаю,  что  делать. Начиная с фронта, Вохминцев все время испытывает ко мне какую-то  странную ревность, совершенно непонятную. -  Он  удивленно  пожал  плечами,  развел руками над столом. - Не знаю - ну в чем ему завидовать мне? Мы равны.  Вот все. Я просто должен  был  объяснить,  почему  я  не  хотел  выступать  на партбюро. Но я протестую против  политического  оскорбления,  недостойного коммуниста. - Голос Уварова окреп, потвердел и снова зазвучал смягченно: - Часто я думал, прошло много времени с войны. А время меняет людей... Вот и все, - повторил он и сел с неловкостью,  точно  извиняясь  за  вынужденное выступление, и как после принужденного, неприятного труда очень  утомленно ладонями провел по лицу, будто умываясь, стирая  незаметно  пот,  закончил почти сконфуженно:  -  Простите,  говорил  сумбурно,  наверно,  не  совсем убедительно. Здесь много личного...

    - А свидетели есть у вас? - донесся из угла комнаты низкий голос  парня в футболке, и в тишине слышно было, как заскрипел стул под  его  телом.  - Есть?

    И голос Уварова ответил с улыбкой:

    - Для этого нужно  искать  однополчан,  фронтовиков.  Но  я  ничего  не пытался доказать.

    В эту секунду Сергей, не  подымая  глаз,  совсем  неощутимыми  нажимами загасил сигарету в пепельнице на подлокотнике кресла - он боялся, что рука дрогнет, столкнет пепельницу, уже наполненную  окурками,  боялся,  что  он встанет, шагнет к столу, где спокойно и  как  бы  смущенно,  но  незаметно вытирал со лба пот Уваров. Ему хотелось сказать: "Подлец и сволочь!"  -  и ударить, вкладывая всю силу, по этому смущенному,  лоснящемуся  лицу,  как тогда в "Астории", как тогда, в сорок пятом...

    Но он не в силах был встать, не  мог  подойти  к  столу,  -  он  сидел, опасаясь самого себя, чувствуя, что может сейчас заплакать от бессилия.

    Все молчали. Жужжал вентилятор в духоте комнаты.

    "Что я молчу? Что я молчу?.." - мелькнуло в голове Сергея.

    - Значит, батарею погубил я, а не  ты?  -  чуть  вздрагивающим  голосом проговорил Сергей. - Теперь понимаю... Переставил нас ролями: меня на свое место, себя - на мое. Я завидовал тебе? Может, поэтому? - Ему трудно  было говорить; он перевел дыхание. - Потому, что на твоей совести двадцать семь человек убитых? Если нужно, я многих могу  назвать  по  фамилии...  Ты  не останавливался ни перед чем. За твое шкурничество в Карпатах ответил  твой подчиненный, командир первого взвода Василенко.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту