Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

135

  "Он что, успокаивает меня?"

    Сергей встал, подошел к столу, взял одну из  расставленных  на  зеленом сукне  металлических  пепельниц,  сел  на  место.  И    спокойно    поставил пепельницу на подлокотник кресла. Все посмотрели на  него:  внимательно  - Свиридов, мельком, как бы хмуро осуждая, - Уваров,  вопросительно,  из-под ладони,  которой  прикрывал  лоб,  -  Морозов.  Директор  института,  весь сахарно-седой, подтянув заметное брюшко, этот постоянно веселый  профессор Луковский, в чистой крахмальной  сорочке,  натянутой  на  округлых  мягких плечах, с засученными до полных локтей рукавами (горный  мундир  висел  на спинке стула), молча поерзал на кожаном сиденье кресла в глубине кабинета, тоже достал папиросу, проговорил: "Хм" - и опустил белые брови.

    "О чем они думают сейчас все? Они. Все... О том, что я обманул  партию? О чем думает Луковский? И он, кажется, неплохо относился ко мне...  О  чем думает Косов?"

    - Я хочу добавить еще к этому следующее, и мне не даст соврать  Аркадий Уваров. Однажды во время встречи Нового года - и я, и Аркадий Уваров  были в одной компании - Вохминцев демонстративно пытался сорвать тост за Иосифа Виссарионовича Сталина. Да, это было. И видимо, это, мягко  выражаясь,  не случайно...

    Желтые  щеки  Свиридова    сжимались    и    проваливались,    сухие    губы выбрасывали, как ржавые режущие куски железа, слова, и  Сергей,  глядя  на высушенное лицо его, почему-то некстати подумал, что ему вредно есть мясо, и представил, как он брезгливо ест, двигая провалами щек, и как  жена  его (какая она могла быть?) и дети (у него, говорили, было двое детей)  глядят на его щеки. О чем он говорит дома? И как? Или ложится на койку с  грелкой и жалко стонет, страдая от болезни?

    - И последнее... - Свиридов сухощавой,  будто  из  одной  кости,  рукой налил себе из графина воды, выпил брезгливо - задвигался кадык над толстым узлом галстука. - И последнее... - Он наклонил  сурово  окаменевшее  лицо, нашел на столе  листок  бумаги,  помолчал,  значительно  оглядел  всех.  - Последнее... Это заявление в партбюро  от  члена  партии  и  члена  нашего партбюро Аркадия Уварова. Я его прочитаю...

    С однотонным шуршанием вентилятор вращался на тумбочке, дуя  на  волосы Сергея теплым ветром, и из окна  отдаленно  доносились  шум  улицы,  гудки автомобилей, крики детей на бульваре. А рядом, здесь, в папиросном дыму, в душной от толстого ковра под ногами, от нагретых кожаных кресел комнате  - здесь настойчиво металлически звучал голос:

    - "...назвал меня фашистом. Я  считаю,  что  это  самое  низкое,  самое грязное политическое оскорбление. И я как коммунист прошу  партийное  бюро разобраться в этом. Член ВКП(б) с 1945 года Уваров".

    "В сорок пятом году, значит... Где он  вступил  в  партию,  в  запасном полку? Конечно, так. На фронте его не могли принять. И впрочем, в запасном полку, если бы знали... Но он знал, где вступать".

    - Перед тем как перейти к  обсуждению  дела  члена  партии  Вохминцева, перед тем как спросить его, как он дошел до жизни  такой,  хочу  добавить: мы, члены партбюро, авангард, мы в первую голову несем ответственность  за высокую идейность членов партии и беспартийных, мы  виноваты  в  том,  что развели

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту