Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

133

скользким мазутным светом.

    Потом, переборов себя, весь озябнув, он подошел и едва слышно,  ногтем, не постучал, а притронулся к стеклу три раза.

    И с замиранием в горле глядел вверх, ждал.

    Он постучал еще  -  худенькая  рука  отдернула  занавеску,  за  стеклом мелькнуло плечо Аси, распахнулась форточка над его головой, и он расслышал ее голос:

    - Костя, Костя, это ты, да?

    И Константин, увидев в это мгновение ее лицо  в  форточке,  упавшие  на глаза короткие волосы, сказал глухо:

    - Я уезжаю в Тулу, Ася. На практику. До свидания. Я уезжаю...

    - Костя, Костя, я слышала твои шаги. Ты ходил  у  себя  в  комнате.  Ты разве не спал, Костя? - проговорила она шепотом в форточку, взобравшись на стул, и глаза ее испуганно увеличились. - Чемодан... Ты с чемоданом?

    - Я уезжаю в Тулу, Ася, - повторил он. - Записка  Сережке  под  дверью. Для него. До свидания, Ася, не болей... Ну его к  черту  -  болеть!  -  Он улыбнулся ей. - До свидания! До осени!

    - Костя, Костя, что же будет?

    - Прекрасно будет.

    Он прощально поднял руку, пошевелил пальцами,  все  стараясь  улыбаться ей, и тогда увидел, как она  прижалась  лбом  к  стеклу  и  заплакала,  со страхом глядя на него сквозь свесившиеся волосы, и стала кивать ему и тоже подняла руку, приложила ее к стеклу.

    И он отошел от окна, не поворачиваясь, пошел спиной вперед по  асфальту пустынного двора.

          14

    - Ася, я в институте задерживаться не буду. Тебе полежать  надо.  Зачем ты вставала к телефону?

    - Ты спал. А из партбюро звонили два  раза.  -  Она  перевела  на  него темные на бледном лице глаза: сидела на  кровати,  в  накинутом  на  плечи халатике, в тапочках на босу ногу, отвечала ему шепотом: -  Ты  ничего  не слышал? Приходил Константин прощаться. Он уехал на практику. Оставил  тебе письмо. Сережа, ты не вызывай больше врачей. Мне лучше. - Она  отвернулась к стене. - Бедный папа, где он сейчас? Как мы будем без него? И как он без нас? Как он?

    - Ася, позавтракай и ложись. Я не буду задерживаться. Я уверен:  ошибки потому ошибки, что их исправляют.

    Он спал всего часа три (вернулся домой на  заре),  и,  когда  вышел  на крыльцо, на утреннее слепящее  солнце,  все  было,  казалось,  в  песочной дымке, и что-то мешало глазам, резало веки, болели мускулы. Он  чувствовал усталость,  и  долгое,  намеренно  тщательное  бритье  и  горсть  колючего одеколона не освежили его полностью.

    - Добрый день, здравствуйте, Сергей Николаевич!  -  раздался  из  этого неясного, как бы суженного мира кашляющий голос. - Добрый день!

    Возле крыльца, в жидкой тени, Мукомолов в нижней  рубахе  щеткой  буйно чистил, махал по рукавам висевшего на сучке липы старенького  пиджачка,  в зубах торчала погасшая папироса. Завидев  Сергея,  он  с  лихостью  потряс щеткой в воздухе в знак приветствия.

    - А вы знаете, она права! - воскликнул он, смеясь одними глазами. - Да, да, женщины часто бывают правы! Могу сообщить вам - меня разбирали!

    - Где разбирали? - спросил Сергей, не сообразив еще, и, хмурясь,  зажег спичку, поднес к потухшей папиросе Мукомолова.

    - В Союзе художников! - Мукомолов заперхал от дыма. - Нацепили  столько ярлыков, что, будь они ордена - груди не хватило бы! Так

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту