Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

56

вокруг чуточку вздернутого носа,  с  этой  взрослой  утонченностью подведенных бровей фрау Герберт, ее маленьким ухом, видным из-за поднятых, стянутых сзади в пучок, побеленных аккуратной сединой  волос,  ее  золотым медальончиком на груди, ее бледностью висков, на которых нежно  проступали жилки... И в лихорадочном сопоставлении не находил ничего общего между той выдуманной воображением или забытой Эммой и этой фрау  Герберт;  казалось, бессмысленно сравнивал детский сон и близкую реальность.

    "Сколько же мы стояли тогда в Кенигсдорфе? - думал Никитин,  потрясенно отыскивая в  глубинах  прошлого  ускользающую  прочность  того  весеннего, далекого, почти недействительного. -  Мы  стояли  там  недолго,  несколько дней, около недели. Так неужели фрау Герберт та самая  Эмма?  Неужели?  Ей тогда было лет восемнадцать. И все, что произошло  между  мной,  сержантом Межениным и командиром батареи Гранатуровым,  было  из-за  нее?  Не  может быть! Как она меня узнала, если мы оба так изменились?  В  зеркало  бы,  в зеркало бы на себя посмотреть сейчас - седые виски, морщины под глазами!.. Как она могла узнать меня? Каким образом она узнала?"

    - Господин Никитин... вы меня забыли, прошло столько лет... А я  помню, как  вы  ночью  и  утром  писали  на  бумаге:  "До  свиданья,  Эмма".    До сви-дань-я-а...

    Этот голос фрау Герберт, сниженный,  протянувший  по  слогам  последнее слово, душно ожег его знойной волной, как в то невозможно  давнее  горячее военное утро под накаленной солнцем крышей мансарды, -  ведь  тогда  перед распахнутым окном он сидел с нею за столом и  по  буквам  выводил  русские слова на теплом белом листе бумаги, внизу возле дома уже не было машин,  и лишь на лужайке ждал его "студебеккер" четвертого  орудия,  ждал,  работая мотором, оттуда  доносились  голоса  солдат,  которые  весело  кричали  им вразнобой: "Эмма, ауф видерзеен! Товарищ лейтенант, ехать пора!"

    А потом  он  целовал  ее  с  какой-то  жестокой  прощальной  нежностью, тормошил ее, стискивал ее в объятиях, еле не плача, зная, что  они  больше не увидятся, и она, подняв  мокрое,  безобразно  искаженное  сдерживаемыми рыданиями веснушчатое лицо, не  отпуская  его,  все  повторяла,  заикаясь, выученную ею русскую фразу: "Ва-ди-им, мил-ий, не-е з-забыв-ай мень-я".

    Он оторвался от нее, скатился, сбежал по лестнице, и, когда  садился  в машину, она еще стояла в окне, до он не махнул ей, не повернулся  к  окну, не взглянул, крикнул сжатым голосом: "Поехали! Марш!"

    - Госпожа Герберт... - сказал Никитин и,  наклоняясь,  не  глядя  ей  в глаза, поцеловал ее ледяную, дрожащую руку. - Мне трудно поверить, Эмма.

          ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БЕЗУМИЕ

          1

    Что же было тогда?..

    Четыре долгих года набирая сумасшедшую скорость, поезд войны ворвался в Германию, как бы вонзаясь раскаленными колесами в каменный тупик огромного поверженного  Берлина,  торчащего  из  горячей  земли    мрачными    скалами обгрызанных  бомбежками  домов  с  чернеющими  глазницами  окон,    наглухо закрытыми подъездами, где мертво  остановились  лифты,  где  на  площадках лестниц не пахло из затихших квартир немецкими супами и не слышно было  ни шагов, ни стука дверей, ни обыденно приветливых

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту