Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

132

не брал чемодан и не переводился  в другую экспедицию.

    - Сере-ежа-а, ты не должен об  этом...  Ты  никогда  не  думай,  что  я могу... Я могу бросить все, понимаешь? И пойти с тобой уголь грузить,  что угодно! Я не знаю, как это передать - что я чувствую  к  тебе...  Как  это передать?

    - Этого не будет, чтобы ты грузила со  мной  уголь,  этого  никогда  не будет... - говорил он с нежностью и отчаянием, исступленно обнимая и целуя ее в ледяные губы. - Ты увидишь, этого никогда не будет...

    В тишине тоненько и звеняще тикали часы на стене.

    Константин, уже  одетый,  сидел  в  кресле,  растирая  рукой  грудь,  - зябкость утра, вливающаяся через  открытое  окно,  щекотно  касалась  кожи лица, - и прислушивался к ранней возне воробьев в  дворовых  липах.  Потом воробьи с резким шумом брызнули под окнами из розовеющих ветвей:  стукнула форточка на нижнем этаже - одинокий звук эхом раздался в  пустоте  спящего двора. Ему представилось почему-то, что форточку закрыли в комнате Аси,  и Константин, вмиг очнувшись, вспомнил о времени своего отъезда.

    "У меня есть четыре часа, - думал он. - Я сначала зайду к ней, потом  я пойду _туда_... Успею ли я все сделать, все как нужно, все как надо? А что раньше, коленки дрожали - не мог отнести эти деньги?  Вот  они,  быковские десять тысяч. Что ж, деньги лежали у меня  две  недели.  Долго  собирался. Будет вопрос: "А чемоданчик-то с бостоном в  Одессу  вы  привезли?.."  Что докажешь? А может, сказать - нашел деньги?.. К черту их! Смотреть  на  них не могу! Так что же, Костенька, действуй,  вперед,  милый,  подан  свисток атаки, хватит лежать в окопах, в тебя стреляют, в Сережу, в  Асю...  и  не холостыми патронами, а бьют наповал, в голову целят!.."

    Константин, охваченный холодком, встал к чемодану  и,  раскидав  белье, вынул со дна завернутую в газету пачку денег, вложил ее,  туго  надавившую на грудь, во внутренний карман.

    Сделав это, он стал бросать белье и ковбойки  в  чемодан  и,  захлопнув крышку, щелкнул никелированными замками - все было готово. Он знал, что не вернется сюда до осени - практика на шахтах длилась два месяца. Он оглядел комнату без сожаления - этот когда-то уютный и привычный ему беспорядок  - и ничего не тронул, ни к чему не прикоснулся, только накрыл старой газетой ящик радиолы. "Оревуар, старина!"

    "Вот и все, Костенька, - сказал он себе, - вперед, милый!"

    Когда, заперев комнату, Константин спустился по лестнице на первый этаж и тут, стараясь не натолкнуться на вешалки, прошел тихий коридор, нигде не было  ни  звука  -  дом  еще  спал.  Константин  задержался  перед  дверью Вохминцевых с желанием постучать, разбудить и Сергея и Асю, но, так  и  не решившись, подсунул под дверь записку в конверте, написанную ночью.

    Старый и чистый асфальт двора показался в  этот  час  зари  огромным  и пустынным. И было странно, что во всех  окнах  неподвижно  висели  алеющие занавески и были закрыты двери парадных - везде покой, сон, и только  одна стая проснувшихся на рассвете воробьев все сновала, чирикала,  возилась  в липах над окнами Вохминцевых, и от этой возни  дрожала,  покачивалась  там багровая листва.

    Он стоял и смотрел на окна в комнате Аси: в тени они отливали

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту