Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

123

и сестра,  - сказал  Свиридов  своим  обычным,  округляющим  слова  голосом,    упираясь подбородком в набалдашник палки, зажатой  коленями.  -  Так,  может,  отец побыл бы с сестрой? Возможно это?

    "Вот оно, главное, вот оно", - проскользнуло в сознании Сергея, и  лицо Свиридова как  бы  приблизилось  к  нему,  и  ввалившиеся  щеки  Свиридова сдвинулись, точно его пытала изжога, - он отставил палку, налил из графина в стакан, отпил - были слышны жадные  щелчки  глотков.  Морозов,  прижимая ладонь ко лбу, из-под этого козырька наблюдал за Сергеем, а ему нужно было вытереть пот на висках, но он не делал этого с усилием не  меняя  прежнего выражения лица.

    - Отец не может быть с сестрой.

    - Отец в Москве, Сергей? - спросил тихо Уваров.

    - Да. Но какое это имеет значение? - возразил Сергей и  тотчас  увидел: Уваров, удивленно улыбаясь, развел над столом руками.

    - Я имею право поинтересоваться как коммунист у коммуниста.

    - Имеешь.

    Морозов, не отнимая ладони от лба, из стороны в сторону качал головой и уже гневно не смотрел на Сергея, а словно бы страдальчески прислушивался к его голосу.

    - Ах, Вохминцев, Вохминцев! - проговорил он. - Что же вы, что же вы!..

    - Вот, Игорь Витальевич! Вот работа нашего партийного бюро,  вот  он  - наш либерализм!

    Свиридов с треском оттолкнул стул - опираясь на палку,  восково-желтый, двигая прямыми плечами, быстро захромал перед столом.

    - Вот, Игорь Витальевич! - Он выкинул сухой, подобно пистолету, палец в направлении Сергея. - Вот они, наши коммунисты! Ложь!  Эт-то  же  страшно, коли есть такие коммунисты и иже с ними! Страшно! Ты знаешь? Знаешь?.. - И порывисто перегнулся через стол.  -  Вчера  ночью  был  арестован  студент первого курса Холмин. За стишки, за антисоветские стишки, которые  строчил под нашей крышей! Вот они, смотри,  -  сочинения!  -  Он  застучал  ребром ладони по листу бумаги на столе. - Вот они. "А там,  в  Кремле,  в  пучине славы, хотел познать двадцатый век  великий,  но  и  полуслабый,  сухой  и черствый человек!" Понимаешь, что мог... мог написать  этот...  этот  гад, который учился с нами!

    - Я бы и не читал эту подлость вслух, - заметил Уваров. - Противно...

    - При чем здесь я? - спросил Сергей с сопротивлением. - Знать  не  знаю никакого Холмина! Какое это имеет отношение ко мне?

    -  Отношение?  Нужно  отношение?  Хорошо!  -  Свиридов  съежил    плечи, стискивая палочку, и плечи его превратились в острые углы. - Ты врешь нам, врешь недостойно коммуниста!

    - Прошу поосторожней со словами...

    - Брось! Ты не женщина! Слушай правду. Она  без  дипломатии!  Ты  врешь нам, трем членам партийного бюро, коммунистам, врешь! Не  так?  Твой  отец арестован  органами  МГБ!  И  ты  приходишь  сюда    и    начинаешь    врать, выкручиваться, загибать салазки! Как ты дошел до жизни  такой,  фронтовик, орденоносец! Кому ты врешь? Партии врешь! Партию не обманешь! Не-ет! -  Он затряс пальцем перед подбородком. - Не обманешь!

    Морозов перебил его:

    - Павел Михайлович! - И добавил несколько тише: - Прошу, не горячитесь.

    - Я говорю правду, Игорь Витальевич! Я не перестану бороться  с  гнилым либерализмом, который развели в институте! Мы коммунисты и должны говорить правду

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту