Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

1

    - Взаимно, - пробормотал Самсонов. - Это чувство имеет место.

    Они были знакомы лет пятнадцать-семнадцать. В течение этих лет их  пути нередко перекрещивались и почасту соединялись, книги обоих выходили  почти одновременно.  При    всей    разительной    несхожести    манер    -    жесткой эмоциональности, нервной обнаженности  Никитина  и  спокойной,  выверенной прозы Самсонова, что непостижимо противоречило внешним проявлениям  обоих, - их довольно прочно упоминали рядом в одних и тех же критических  статьях о послевоенном поколении, и хотя оба они понимали ни в чем не  совпадающую разность, их постоянно тянуло друг к другу - это объединенная одним опытом судьба поколения военных лет и что-то еще, за долгие  годы  знакомства  не угаданное в общении, порой скрытое иронической полушуткой, даже в вечерних телефонных разговорах, приблизительно таких:  "Загордился,  Вадимушка?  Не звонишь? Лежишь  на  диване,  покуриваешь  и  пожинаешь  лавры?  Когда  ты успеваешь повести строгать, классик?  Негров  нанял?  Прочитал,  прочитал. Профессор твой - ничего, девка на переправе с узкими глазками тоже ничего, а генерал - совсем не в дугу, интеллигентик он у тебя, таких не было.  Вот подожди,  закончу  свой  опус  -  младенцами  вы  все  окажетесь".  -  "Не сомневаюсь, Платоша, и жду потрясений". - "Подожди, Никитин, подожди,  еще будешь проливать горючие слезы над моими страницами, - смеялся по телефону Самсонов, после чего на память говорил  короткую  мускулистую,  прекрасную фразу, нагруженную настроением и смыслом. - Ну, позавидовал? Рвешь волосы? Вот так, ребятушки мои, писать надо. Три года обдумывал конец.  Эх,  какие вы ребенки еще!"

    Самсонов работал чрезвычайно медленно, по строчкам, по абзацу в день, в сомнениях выдавливал слова с трудолюбивой мукой, веря и не веря в их силу, ненавидя эпитеты и все же густо насыщая ими фразу, до предельной  тесноты, но при этом был всегда тонок, особо прелестен конец вещи, последние главы. Однако, когда  говорили  ему  о  некоторой  стилевой  перегруженности,  он держался за каждое слово, защищал  его  сопротивлением  бычьим,  багровел, загорался гневом, устраивая затяжные скандалы с редакторами издательств, и иные критики побаивались его неудержимых взрывов, ударов "под  дых",  иные считали его неудобоваримым крикуном, не стесняющимся грубых "кавалерийских наскоков" на собратьев по перу, ибо иногда, по случаю, встретив в кулуарах клуба какого-нибудь неосторожного критика, он кричал ему вспыльчиво:

    - Артельные Сократы вы, домашние  правдолюбцы,  жуете  и  пережевываете оскоминные аксиомы за рюмкой водки? Вам нравится косноязычный  телеграфный стиль? Я не  телеграфист!  Я  слишком  подробен?  И  останусь  таким!  Мне наплевать и позабыть все, что вы пролепетали здесь! У  меня  диспепсия  от вашего модного словотечения, от вашей менструации мысли. Я вас нежно люблю и обнимаю. Я иду в аптеку и покупаю касторовое масло для очищения желудка!

    Эта раздражающая многих упорная неподдаваемость  Самсонова,  наживавшая ему недоброжелателей и вместе почитателей (твердость уважают), более всего приближала к нему Никитина - в этом была  военная  косточка  прошлого,  та самонадеянная уверенность, что так необходима была

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту