Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

122

Возле стоял Уваров, в белой тенниске на "молнии", сильной,  покрытой  золотистым волосом рукой подавал бумаги и объяснял ему что-то сдержанным  тоном,  тот слушал его.

    В дальнем конце стола замкнуто сидел  Свиридов,  болезненно  желтый,  с провалившимися  щеками,  подбородок  упирался  в  кулаки,  положенные    на палку-костылек.

    Все это успел заметить Сергей, от всего этого дохнуло холодом,  повеяло подсознательно ощутимой опасностью, увидел, как при его словах: "Я к вам", - Морозов резче  стал  защелкивать  и  никак  не  мог  защелкнуть  замочки портфеля, как приветливо и широко, как  всегда  при  встречах,  заулыбался Уваров и затем поднял голову Свиридов, оторвав подбородок от  палки.  "Что ж, - успокаивая себя, подумал  Сергей,  -  он  улыбнулся  мне  как  равный равному".

    - Знаю, что вы устали, но мне обязательно надо с вами поговорить, Игорь Витальевич, - выговорил Сергей, подчеркивая "с вами",  давая  понять,  что хочет разговаривать один на один.

    - А-а, так-так, - суховато произнес Морозов. - Поговорить?  Ну  что  ж. Садитесь. Здесь два члена партбюро, секретарь партбюро.  -  Он  глянул  на Свиридова и, садясь, будто обвалился на кресло, глубоко запустил пальцы  в волосы. - Ну что ж. Говорите.

    Была минута замешательства - и в эту минуту Уваров, улыбаясь с какой-то особой значимостью, пожал ему руку, пододвинул стул, сказал:

    - Садись. Все свои. Поговорим, если ты не возражаешь.

    - Спасибо. Я сяду.

    И какая-то  чужая  сила  заставила  Сергея  улыбнуться  ему,  когда  он произнес это "спасибо", когда ощутил почти  неподчиненное  движение  своих пальцев в ответном рукопожатии - и, готовый  ударить  себя,  содрать  свою улыбку с губ, заговорил, обращаясь к Морозову:

    - Я не могу поехать на практику, Игорь  Витальевич.  У  меня  сложились тяжелые семейные обстоятельства. Я не могу... Как бы  я  ни  хотел,  я  не могу. - Голос его ссыхался, спадал, он договорил: - Не могу...

    - Какие же семейные обстоятельства,  Сергей?  Если  это  не  секрет?  - спросил Уваров тихим и сочувствующим тоном. - Говори откровенно, здесь все коммунисты. Говори, если можно.

    - У меня тяжело больна сестра.

    Морозов  привскочил  в  кресле,  как  от  ожога,    взгляд,    исподлобья устремленный на Сергея, загорелся гневом. Он  звонко  хлопнул  ладонью  по столу и, вытянув длинную шею, крикнул:

    - Стыд и позор! Стыд и позор! С нашими студентами не умрешь  от  скуки, не позагораешь - цепь новостей! Сложные  семейные  обстоятельства,  больна сестра - грандиозная причина, чтобы отказаться от главного! Вы, фронтовик, ответьте мне: в бой тоже не ходили, когда заболевал ваш друг? А?  Что?  Не объясняйте, я сам за вас объясню. Знаете, что такое для инженера практика? Хлеб, воздух, жизнь! Ясно? Рассиропились, опустили руки, не нашли  выхода! Безобразие, женское решение. Не узнаю, не узнаю,  не  хочу  узнавать  вас, Вохминцев!

    - У меня больна сестра, - сказал Сергей,  находя  только  эту  причину, понимая, что она зыбка, недоказательна, но упорно повторяя ее, потому  что это была правда.

    - А, Вохминцев! -  произнес  Морозов,  досадливо  теребя  взлохмаченные волосы. - Что же вы?..

    - У тебя, кажется, семья состоит из трех человек: ты, отец

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту