Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

121

отливом, яркие, во все лицо глаза; на ней была всегда клетчатая юбка, спортивная блузка с  кармашками;  она  курила, пачка сигарет постоянно  лежала  в  черной  ее  сумочке.  Иннеса  была  из Каталонии - привезена в тридцать седьмом году в Россию, и говорила  она  с какой-то наивной,  замедленной  интонацией,  выделяя  слова  еще  заметным акцентом.

    Сергей сказал:

    - Худеют разве только от любовных историй?

    - Конеч-чно. Но я шучу! - Иннеса взглянула на него живо. - Вы говорили, у вас жена. Жена? У вас дети, ребенки? - Она подмигнула. - Сколько?

    - У меня много детей, Иннеса, - усмехнулся Сергей.  -  Один  в  Рязани, другие в Казани.

    - Молодец! Это хорошо!

    Смеясь, Иннеса стала перед ним,  расставив  крепкие  ноги,  узкая  юбка натянулась на коленях, туфли  на  каблучках  -  носками  врозь,  пальчиком показала от пола воображаемый рост детей.

    - Так, так и так? О, я люблю детей. У меня будет много детей. Так,  так и так. Когда я выйду замуж за большого, сильного  русского  парня.  Вот  с такими плечами, с такими мускулами! А зачем нахмурился, Сережа?

    Она,  вглядываясь  в  лицо  Сергея,  смешно  сморщила  губы,    лоб,    с ласковостью провела мизинцем по его бровям, разглаживая их, сказала:

    - У мужчины должны быть прямые брови.  Он  мужчина.  Надо  всегда  быть веселым.

    - Мне очень весело, Иннеса, - ответил Сергей.

    Он особенно, как никогда раньше, ощущал летнюю пустоту института, везде на этажах безлюдные аудитории, накаленные глянцем доски -  и  одновременно слышал голоса из-за двери кабинета, неясные, беспокоящие  его  чем-то.  Он смотрел на Иннесу и чувствовал  в  естественной  интонации  ее  голоса,  в смешно  наморщенных  губах,  во  всей  ее    мальчишеской    фигуре    легкую непосредственность, которой не было у него  сейчас.  И,  слыша  голоса  за дверью и ее голос с милым акцентом, он неожиданно подумал, что хорошо было бы уехать с ней, бросив все, в какой-нибудь  тихий  приречный  городок  на горе, работать и  ждать,  как  праздника,  вечера,  чтобы  в  каком-нибудь деревянном домике, затененном деревьями, чувствовать ее нежность и доброту к нему...

    Он вспомнил о Нине, и ему стало душно.  "Я  устал?"  -  подумал  он,  и тотчас - стук  открываемой  двери,  приблизился  говор  голосов,  шарканье отодвигаемых стульев, и он понял: там кончилось.

    И тут из кабинета Морозова начали выходить члены партбюро,  знакомые  и малознакомые лица, кивали ему бегло, закуривали в приемной,  и  почудилось Сергею нечто настороженное, полуотталкивающее  в  их  кивках,  в  коротком пожатии руки, в повернутых к нему спинах.  Косов,  с  красной,  сожженной, видимо, в Химках шеей, открытой распахнутым воротом,  вплотную  подошел  к нему, переваливаясь по-морскому, железно стиснул локоть:

    - Слушай, старик...

    Сергей заметил, как пронзительно засинели его глаза, и, не  отвечая  ни слова Косову, шагнул в кабинет, готовый к тому, что могло быть, и не желая этого.

    - Я к вам, Игорь Витальевич, - сказал он ровным голосом.

    Морозов в комнате был не  один.  Он  неуклюже  возвышался  над  столом, собирая бумаги в  портфель,  полы  чесучового  помятого  пиджака  задевали разбросанные листки, узкое книзу, серое лицо угрюмо-сосредоточенно.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту