Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

114

него  -  сумрачный Константин; Мукомолов,  подергивая,  пощипывая  бородку,  смотрел  в  пол, говорил с возбужденным покашливанием:

    - Это ужасно, чудовищно! Зачем это, зачем это, кому это нужно?  Ужасно! Николай Григорьевич - честный коммунист. Я верю, я знаю.  Кому  нужен  его арест?

    - Таким сволочам, как Быков, - ответил Константин. - Вот вам  ответ  на все ваши вопросительные знаки. Чему вы удивляетесь? Подлецам верят!  Верят их словам, доносам! А вам - нет!

    - Не делайте обобщений, Костя! Стыдно! - шепотом вскричал Мукомолов.  - Что значит верят? Ложь, цинизм! Я живу,  вы  живете,  живут  другие  люди, миллионы советских людей. Подлецы - накипь! Именно -  грязная  накипь!  Мы должны счистить эту грязь, да, да! Так,  чтобы  от  нее  брызги  полетели, брызги! Это жаль, это горько! Но не все подлецы! Нельзя! Кроме  того,  эти органы - да, да! - контролирует Берия!..

    - А кто его знает? - неохотно проговорил Константин. - Я с ним  чай  не пил.

    Сергей, закрыв глаза, слушал голос Константина и  думал,  что  все  это было: его,  Сергея,  грубовато-ядовитые  разговоры  с  отцом,  и  открытая насмешка, и грустные, что-то особо знающие глаза отца -  сознавал  теперь, что не мог ему простить усталости после войны, после  смерти  матери,  его замкнутости, похожей на равнодушие, его ранней седины. Он не мог  простить ему старости.

    "Болен... Он был уже  болен,  болен!  -  подумал  он  и  даже  замычал, стискивая зубы, - вспомнил долгие  лежания  отца  на  диване  по  вечерам, тишину, шуршание газеты, молчаливую возню с позванивающими  пузырьками  за дверью и запах лекарств из другой комнаты.  -  У  него  все  время  болело сердце! Что я сделал? Как помог?  Раздражался,  злился!..  Один  вид  отца раздражал меня..."

    Он пошевелился, весь в поту, прежнее удушье в горле, что было  во  сне, не отпускало его. "Что это со мной?" - подумал он, глубоко глотнул  воздух и, преодолевая это незнакомое оцепенение тела, сел на диване, спросил:

    - Как Ася?

    Мукомолов, с яркими пятнами на  щеках,  сутулый,  в  своем  длиннополом пиджаке, нелепой прыгающей походкой приблизился к дивану,  бородкой  повел на дверь в другую комнату.

    - Там Эльга  Борисовна.  Ничего,  ничего...  Это,  как  говорится...  - забормотал он неопределенно  и  чуть  исподлобья  все  смотрел  выцветшими глазами как бы сквозь Сергея, точно видел что-то свое. - Там они, да,  да, женщины... - все бормотал он и вынул чистый клетчатый платок,  высморкался и, вроде не  зная,  что  делать,  долго  вытирал  мясистый  нос,  бородку, покашливая. - Вам, Сережа... это полагается, да, да, члену  партии...  Это необходимо... здесь никого не обманешь...  и  нет  смысла...  Заявление  в партком... Поверьте... так лучше... В партком института вам надо...

    Мукомолов жадно закурил папиросу; казалось, задымилась вся голова.

    - Николай Григорьевич арестован органами МГБ, и в этих  случаях...  да, да...

    Сергей проговорил отчужденно:

    - Это ошибка, Федор Феодосьевич. Отец будет дома. Зачем мне заявление?

    - Да, да, да, - согласился грустно Мукомолов и  подергал  бородку  так, что папироса затряслась в зубах.

    - Никаких заявлений, пока своими  ушами  не  услышу  правду!  -  сказал Сергей,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту