Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

113

голосу, будто лишь сейчас понял, осознал, что это единственно родной  человек,  которому  был нужен он. "Я любил ее всегда, но не замечал ее жизни,  не  видел  ее,  был груб, равнодушен..." - подумал он, ни в чем не прощая себе,  и  проговорил вполголоса, нежно, как никогда не говорил с ней:

    - Сестренка, не хочу слышать слово "не хочу". Ты должна позавтракать. Я сделал великолепную яичницу. Попробуй. Армейскую яичницу.

    - Я спать... Больше ничего. Спать... - прошептала Ася, не поворачиваясь от стены, и, когда говорила это, край рта ее начал  вздрагивать  и  сквозь сжатые веки медленно стали просачиваться слезы. Потом с закрытыми  глазами кончиком одеяла она вытерла щеку, спросила по-прежнему  шепотом:  -  Костя здесь? Пусть уходит, пусть уходит! И ты уйди... Я одна. Мне одной...

    Сергей посмотрел на Константина. Тот стоял у двери,  плечом  к  косяку, тоскливо покусывая усики,  и,  разобрав  ее  шепот,  мрачно,  с  хрипотцой сказал:

    - Асенька, я ухожу. Да, мы уходим, Асенька.

    Когда  оба  вышли  в  соседнюю  комнату,  Константин  после  тягостного молчания спросил:

    - Она видела все?

    - Да.

    - Ну что мы стоим как идиоты? - непонимающе воздел руки  Константин.  - Ну что, чем, как лечить ее? Что ты думаешь?

    - Не надо орать. - Лицо Сергея было серо-бледным, заострившимся, как от болезни. - Я попросил бы тебя, - добавил он мягче.

    В другой комнате была полная тишина.

    - Жизнь бьет ключом, - произнес Константин ядовито. - И все по головке. Все норовит по головке. Н-да, стальную головенку нужно иметь.  Ну  что  мы стоим дураками?

    Сергей не узнавал его - шла от  Константина  какая-то  непривычная  для него и раздражающая нетерпеливая сила, когда он спросил опять:

    - Слушай, ответь мне одно: ты хоть знаешь - он на Лубянке?

    Сергей был разбит, опустошен ночью, не было сейчас желания  говорить  о том, что было несколько часов назад, в ушах, как  во  сне  звучал  стук  в дверь, чужие голоса, шаги - и горькое удушье подступало к горлу;  хотелось лечь, закрыть глаза.

    - Костька, уйди, я полежу немного, - проговорил он и лег на диван.

    И тотчас что-то скользкое, вызывающее тошноту заколыхалось перед ним, и среди этого скользкого двигалась, мелькала не то пола плаща,  намокшая  от дождя, не то козырек фуражки, лакированно  блестевший  в  мутной  тьме,  в которой почему-то пахло мокрыми березовыми  поленьями,  и  звонко  стучали капли,  били  в  висок  металлическими  молоточками,  и    что-то    черное, бесформенное непреодолимо надвигалось на него. И, пытаясь уйти  от  этого, что вбирало, всасывало его всего, пытаясь не видеть козырек фуражки  среди удушающего запаха березовых поленьев, Сергей,  глотая  слезы,  застонал  и сам, как сквозь железную толщу, услышал свой стон...

    "Что это? Что это со мной?"

    Он судорожно вскинулся на диване, - слепило  в  окно  солнце,  под  его пронзительной яркостью четко зеленела листва  лип.  Был  полдень,  тишина, жара на улице.

    - Что я? - вслух сказал Сергей, чувствуя мокрые щеки, вспоминая, что он сейчас плакал во сне, и стыдясь этого. - Что я?  -  повторил  он,  вытирая щеки, и тут только дошли до него голоса из глубины комнаты.

    В углу комнаты на краю стула сидел Мукомолов, против

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту