Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

54

со столика; он предупредительно  зажег  спичку,  она поблагодарила его несмело улыбающимся взглядом, потом  все  так  же  робко пододвинула альбом на коленях, спросила негромко:

    - Господин Никитин, вам знаком этот дом в Кенигсдорфе? Вы  его  немного помните?

    И тотчас из глаз  ее  ушла  улыбка,  в  них  замерло  влажным  блеском, заискрилось  осторожное  внимание  -  она  глядела  на  небольшой  снимок, размером отличимый от других фотографий, вложенный в  твердый  пожелтевший лист альбома, где педантичной готической школьной надписью  было  выведено внизу:

    "Кенигсдорф. Вильгельмштрассе, 7, наш дом".

    Этот снимок был  сделан  до  войны,  время  наложило  на  него  тусклую серость, но изображение еще оставалось крепким, четким, и хорошо виден был двухэтажный дом, похожий на все добротные немецкие дома немецких городков, мансарда краснела черепицей  в  горячих  лучах  солнца,  вблизи  -  сосны, утренне  высвеченные  на  одной  стороне  стволов,  лужайка  перед  домом, сочно-зеленая,  подстриженная,  посреди  которой  лежал  велосипед,  возле присела на корточки загорелая девочка-подросток, на ней спортивный костюм, под  шапочку  убраны  короткие  желтые    волосы.    Девочка    присела    над никелированным  рулем,  а  он  металлическими  рогами  торчал  из    травы, по-летнему густой, счастливой...

    - Вам знаком этот дом, господин Никитин?

    Два пальца госпожи Герберт, зажимавшие сигарету, лиловели лаком ногтей, как бы случайно прикрывали лицо этой девочки, показывая  Никитину  дом,  - он, охваченный туманным и жарким беспокойством, словно усилием расталкивая наслоения  памяти,    внезапно    ощутил    когда-то    сладостное    дуновение смолисто-терпкого, прогретого воздуха, облитую полуденным весенним солнцем стену дома,  открытое  окно,  за  которым  была  полутемь  прохлады,  звук патефона доносился из глубины дома, я в  такой  же  сочной  зеленой  траве валялся посреди лужайки сверкающий велосипед  с  изуродованными  прикладом спицами.

    Да, когда-то был добротный и удобный  немецкий  дом  в  Кенигсдорфе,  в дачном городке под Берлином, подобный этому дому,  окруженный  соснами  по краю лужайки, только орудия батареи были вкопаны метрах в  ста  пятидесяти за яблоневым садом с направлением стрельбы на шоссе  по  берегу  озера,  и "студебеккеры" стояли незамаскированпые под пятнистой тенью сосен.  Да,  в таком же доме размещался взвод Никитина, заняв четыре или пять  комнат,  и был во взводе английской  марки  ("хиз  мастерз  войс")  патефон  и  набор пластинок, взятых еще в Польше, на какой-то разрушенной вилле в лесу  близ Варшавы, и чудом сохраненных и довезенных до Германии.

    Но было тогда что-то ужасное,  преступное  и  радостное,  связанное  со звуками патефона из открытого окна, с запахом травы и  махорки,  солнечным майским утром, и этими освещенными по одной  стороне  соснами,  увиденными неожиданно им, нечто счастливое и нечеловечески жестокое, связанное с  его судьбой, которая едва не сломалась, не  повернула  его  жизнь  в  темноту, отделенную от всех неистовой злобой, любовью и жалостью.

    Никитин помнил то ощущение конца  войны  и  начала  жизни,  и  ту  свою неистовую одержимость жизнью, ликование молодости,  и  ту  страшную

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту