Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

112

пижама  на  груди, обнажая пухлую волосатую грудь. И в  это  же  мгновение  Сергей,  напрягая мускулы, со всей силы оторвал их друг от друга. Быков  в  расползшейся  до живота пижаме отлетел  к  этажерке,  ударился  о,  нее  спиной,  от  удара полетели на ковер фарфоровые слоники, Он тяжело сполз на  пол,  рыская  по лицам обоих глазами загнанного зверя.

    - Костя, подожди! Костя, стой! - крикнул Сергей, став между  Быковым  и Константином. - Подожди, я тебе говорю!

    - Живет мразь на земле: ест, спит, ворует, ходит в сортир! - задыхаясь, еле выговорил Константин. - Ну что с ним делать? Что с ним делать?  Убить, чтоб не вонял! За  такую  сволочь  отсидеть  не  жалко!  Подумать  только, человеческим голосом говорит! А? Все берет от  жизни,  а  сам  копейки  не стоит! Гроша не стоит!

    - Ответите... за все ответите... я вас всех... ответите... истязание... - судорожным горлом выдавливал Быков, сидя на полу, и  слезы  побежали  по щекам, он рванулся, пошарил руками по полу, слепо  натыкаясь  пальцами  на фарфоровых слонов, и потом, покачиваясь и схватив себя по-бабьи  за  щеки, закричал визгливым шепотом: - Лю-юди! Люди-и! На помощь, на помощь!

    - Люди, помогите этой мрази, поверьте этой шкуре! Люди-и! - передразнил Константин. - А ведь этой проститутке кто-то верит, а? Верят, а?

    Быков, все покачиваясь из стороны в сторону, сжимал  щеки  ладонями,  с одышкой выталкивая из себя крик:

    - Люди, люди-и!..

    Мигали  влажные  пухлые  веки,  выражение  злости    в    его    лице    не соответствовало жалкой бабьей позе,  неуверенному  крику,  разорванной  на волосатой груди пижаме. И  Сергей,  испытывая  отвращение  к  его  голосу, грузному телу, к его хриплому дыханию, ко всему тому, что он знал о нем  и не знал, спросил самого себя: "Мог ли он оклеветать отца? - И ответил  сам себе: - Мог..."

    Он ответил сам себе "мог", но все же  не  поверил,  как  без  колебаний поверил этому Константин, и, чувствуя тяжесть в голове, не оставлявшую его после ночи, сказал:

    - Пошли, Костя.

    - Я еще доберусь до тебя, паук! -  Константин  с  ненавистью  отшвырнул носком ботинка  валявшегося  на  полу  фарфорового  слоника.  -  Заткнись, самоварная харя!..

    - Петя, что ты? Что они с тобой  сделали?  -  взвизгнула  жена  Быкова, вбежав из кухни в комнату.

    - Люди-и!..  Люди-и!..  На  помощь!  -  все  нарастая,  все  накаляясь, переходя в сиплый рев, неслось из комнаты Быкова.

    - Ты встанешь завтракать, Ася?

    - Мне не хочется, Сережа. Я полежу.

    - Что у тебя болит?

    - Ничего.

    - Ну что-нибудь болит?

    - Нет.

    - Ну что-нибудь?

    - Нет. Немножко озноб. Это грипп. Возьми градусник. Пожалуйста...

    - Ася, я принесу тебе в постель завтрак. Или, может быть, ты встанешь?

    - Я не хочу есть. Возьми градусник. У меня просто грипп.

    Он взял градусник, влажный, согретый ее подмышкой, долго всматривался в деления: температура была пониженной - тридцать пять и четыре. Ася лежала, укрытая одеялом,  голова  повернута  к  стене,  освещенной  низким  ранним солнцем; белизна ее лба, в ознобе дергавшиеся веки, худенькая, жалкая  шея вызывали в Сергее чувство опасности. Никогда он не испытывал такого страха за нее, такой близости к ней, к ее ставшему беспомощным

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту