Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

96

слышно сказала Эльга  Борисовна.  - За  вчерашнее  выступление,  Федя,  тебя  исключат...  выгонят  из    Союза художников. Что мы будем делать? Что?

    В голосе ее внезапно зазвенели слезы, и сейчас  же  Мукомолов  трескуче закашлялся и преувеличенно живо,  бодро  заходил  вокруг  стола;  наконец, преодолев приступ кашля, он забежал в угол, где лежали гантели и гири, там вытянул руку, согнул в локте и, сощурясь,  с  детской  наивностью  пощупал свои мускулы.

    - Ну и что? У меня хватит силы! Пойду в декораторы. Нам много не надо - проживем!

    - Вы видели этого сумасшедшего? - тихо спросила Эльга Борисовна.

    Мукомолов присел к  столу,  покрутил  ложечкой  в  стакане,  отхлебнул, благодарно покивал  Эльге  Борисовне  и,  видимо  утоляя  жажду,  выпил  в несколько глотков весь стакан, сказал:

    - Ах, как хорош космополитский чай!

    -  Все  это  пройдет,  -  неотрывно  глядя  на  чашку,  к  которой    не притронулась, произнесла Эльга Борисовна. - И не надо  портить  настроение мальчикам. Витя бы тебя тоже не понял... Просто, Федя, произошла ошибка... Все пройдет, все успокоится.

    - Ошибка, Эленька? Может быть!  Но  никто  не  хочет  таких  ошибок!  - воскликнул Мукомолов и протестующе  отодвинул  стакан.  -  Чудовищно  все! Чудовищно, потому что несправедливо!

    Громко закашлявшись, Мукомолов вскочил, подошел к окну и там, сгорбясь, закинул руки за спину, сцепил пальцы. Потом плечи его поежились, он плечом неловко стер что-то со щеки и снова, решительно  распрямив  спину,  сцепил пальцы на пояснице.

    Сергей и Константин переглянулись; этот жест Мукомолова,  это  движение плеча к щеке, и неуверенные слова Эльги Борисовны "все пройдет"  неприятно и остро ожгли Сергея, и он сказал вполголоса:

    - Что бы ни было, Федор Феодосьевич, я  бы  боролся...  Здесь  какая-то ерунда и ошибка.

    Он произнес это, злясь на себя за чужие, ненужно бодряческие слова,  за то, что ничем не мог помочь и еще не мог полностью осознать все.  Он  знал только одно -  была  открытая  и  жестокая  несправедливость  в  отношении безобидно тихой семьи Мукомоловых, всегда связанной в его памяти с  именем Витьки. И, сказав об ошибке, он верил, что это не может быть не ошибкой.

    - Я не такими представлял космополитов, как вы,  Федор  Феодосьевич,  - добавил он; - Ерунда ведь это.

    - И на этом спасибо, Сережа, - пробормотал Мукомолов.

    Но он не отошел, не повернулся от окна, все сильнее сцепляя  за  спиной пальцы. Эльга Борисовна, опустив глаза,  трогала  маленькой  ладонью  угол стола, Константин ложечкой рисовал вензеля на скатерти.

    Молчали. Они поняли, что им нужно уходить.

    - Спокойной ночи, Федор Феодосьевич.

    - Спокойной ночи, Эльга Борисовна.

    Когда несколько минут спустя они поднялись на  второй  этаж  в  комнату Константина,  Сергей  упал  в  кресло,  вздохнул  через  ноздри  и    грубо выругался. Константин извлек откуда-то из глубин буфета две бутылки  пива, заговорил с усмешкой:

    - Н-да,  успокоили,  называется,  старика...  Ему  наши  жалости  -  до лампочки. Нет, у нас не соскучишься! - И  он  поставил  бутылки  на  стол, отчаянно щелкнул пальцами. - Все равно жизнь продолжается. Выпьем, Сережа? Остались две последние. Из энзэ. Остатки студенческой

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту