Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

92

появлялся на занятиях в черном, нелепо  сшитом  и  неудобно сидевшем на нем гражданском костюме, но после того, как ушел по болезни  в запас и стал освобожденным секретарем партийной организации, военную форму носил постоянно, и в этом его упрямстве что-то нравилось Сергею: казалось, Свиридов не мог забыть армию, в которой ему не повезло. Ему было  тридцать два года, но внешне он выглядел гораздо старше - давняя желудочная болезнь высушила, источила его.

    - Есть люди, - сказал Константин уже на автобусной  остановке,  -  есть люди, которые утром вместе с костюмом надевают на себя лицо. Не замечал?

    - Ты о ком?

    - Вообще. Некоторые всю жизнь носят маски. Цирк! Скрывают застенчивость - развязностью, наглость - смущением, эгоизм  -  ложным  альтруизмом...  А нужно ли вообще сдирать  эти  маски,  Сережка?  Зло  сразу  выскочит,  как поплавок из воды. А?

    - Не пожалел бы половины жизни, чтобы содрать эти маски.

    - Тогда в первую очередь, Сережа, сдери эту маску с себя.

    - Не понял. Какого черта!

    - Часто тебе приходится терпеть? Или вы уже друзья с Уваровым?

    - Ты весьма наблюдателен, Костенька!

    - Но вы уже два года  улыбаетесь  друг  другу.  Философия  случайности? Впрочем, Уваров - первостатейный малый: пятерочник, член партийного  бюро, общественник, со Свиридовым - неразлейвода. Не кажется ли тебе,  что  этот парень вместе с костюмом надевает на лицо  улыбку?  -  Константин  щелкнул пальцами, подыскивая слова. - Улыбочка душевного парня - одежда! Ни с  кем не хочет ссориться - мил всем! Голову наотрез  -  идет  верным  путем.  На улыбочки и общительность клюют все! И ты клюнул.

    - Хватит.

    - А что хватит? Полагаешь, он забыл, как ты ему набил харю?

    - Ерунда. Не хочу сейчас об этом!.. Давай садись в автобус, хватит!

    ...Он каждый день  встречался  с  Уваровым  в  институтских  коридорах, вместе сидел на партийных  собраниях,  вместе  в  перерывах  курили  около подоконников, и Сергей, казалось, привык к нему, смирился с чем-то, и  уже не хотелось думать о прошлом - мысль  об  Уварове  всегда  вызывала  тупую усталость, и каждый раз, когда он начинал думать о  нем,  появлялось  злое ощущение      недовольства      собой.        При        встречах        был        Уваров простодушно-приветлив, подчеркивал свою особую расположенность и,  как  бы выказывая радость, улыбался ему:  "Привет,  старик!"  Был  он  неузнаваемо другим, выглядел, казалось, моложе, чем  пять  лет  назад,  на  фронте,  - похудели щеки, отчего обострилось, но стало мягче лицо.  И  Сергей  словно постепенно  погас,  притерпелся  к  этому  новому,  непохожему  на    того, встреченного после фронта Уварову, не было желания и  сил  возвращаться  к прежнему, не было той непримиримости, которую он  чувствовал  в  себе  три года назад.

    Только раз прошлой зимой  на  студенческом  собрании  он,  сидя  позади Уварова,  увидел  вблизи  его  сильную,  упрямо  неподвижную    шею,    край пристального,  в  задумчивости  устремленного  глаза  -  и  что-то    тогда оборвалось, сместилось в душе. И  вновь  кольнула  прежняя  ненависть.  Он опять  взглянул  на  Уварова  -  шея  ослабла,  край  голубого  глаза  был покойно-улыбчив, Уваров оглянулся на Сергея, сказал доверительно: "Старик,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту