Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

72

собой  до  слез.  Добра  вы  мне сделали  много.  Действительно.  Соглашаюсь.  Но,  как  говорят  одесситы, разрешите мне посмотреть в ваше доброе, честное, открытое лицо и, вы  меня очень простите, спросить: а вы плохо живете, голодаете?

    Серафима Игнатьевна прекратила грызть чайный сухарик, заморгала  веками на Константина, на медленно багровеющего Быкова, вмешалась обеспокоенно:

    - Петя... Костя... поговорили бы о чем-нибудь другом. Костя, вы  всегда интересно рассказываете... Где вы праздник встречали? Мы вчера хотели  вас пригласить. Петя поднялся к вам, постучал -  вас  не  оказалось.  Мы  были одни. Дочь обещала на праздники из Ленинграда приехать - не приехала...

    - Эх, шелапут ты, шелапут! Ты посмотри на него! Полюбуйся  нахальством, - укоризненно покрутил головой Быков. - Я тебе ль добра не желаю? Вот она, благодарность! Спасибо. Я, значит, плох? С фронта без профессии  вернулся, я тебя в шоферы устроил. На машина на своей, как на  собственной,  ездишь. Левача зарабатываешь - разрешаю, а? Потому что я тебе  заместо  отца.  Или этот, - он неприязненно пошевелил над столом пальцами,  -  Сергеев  папаша помогал тебе? Ведь этому дай волю, с дерьмом  меня  съедят  и  фамилию  не спросят. А все от зависти: мол, честно,  хорошо  живу.  И  ты  туда  же... Смешочки!

    - Бывает прорыв юмора... Психология - вещь тонкая, не будем бросаться в дебри, заплутаемся в трех соснах,  -  вежливо  возразил  Константин.  -  Я слегка заплутался и - упаси боже - никого не вывожу на чистую воду. Знаком с  человеческими  слабостями.  Благодарю  за  папиросы.  Мне  очень    было приятно...

    Он чрезмерно ласково улыбнулся.

    - Запутался? У тебя что - машину задержали?  -  Быков  не  без  тревоги посмотрел Константину в усики, под которыми блестели ровные зубы. - ОБХСС?

    - О нет, не это!

    - Смеешься, значит, щенок эдакий, - обозлился Быков. - А ты  запомни  - даю жить всем. А на ногу наступишь - меня не узнаешь. Клевету не прощаю.

    - О Петр Иванович! Я ведь люблю жизнь. Я ведь три года мерз в окопах! - засмеялся Константин. - А с вами - как за каменной стеной!

    Он вышел от Быковых с ненавистью к своей наигранной веселости и  вместе чувствуя облегчение оттого, что не попросил денег, за которыми шел.

    Был первый день тысяча девятьсот сорок шестого, уже невоенного, года.

    Вечером он зашел к Сергею.

    - Слушай, осточертело мне все.  Обрыдло,  плешь  переело.  Может  быть, рвануть  в  твое  высшее  учебное  заведение?  А  как  там    отношение    к фронтовикам? Соответствующее?

          ЧАСТЬ ВТОРАЯ. 1949 ГОД

          1

    На углу под фонарем Константин прочитал название улицы, потом  уверенно подошел к низкому забору; за ним одноэтажный домик смутно белел в зарослях акаций,  желтоватый  свет  едва  просачивался  сквозь  листву.  Здесь,  на Островидова, пахло сладковатым теплом, как пахло  на  всех  ночных  улицах Одессы, когда он  от  вокзала  шел  в  лунной  тени  безлюдных  тротуаров, нагруженный двумя чемоданами.

    Он приехал из Москвы, бросив все, приехал  загореть  на  южном  солнце; забыв обо всем,  поваляться  на  прокаленном  песке  пляжей  и,  обсыпаясь горячим песком, глядеть на постоянно изменяющееся  под  светоносным  небом

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту