Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

70

Я - никому...

    - Ася, спасибо за полы, - вдруг тихо, преодолевая  хрипотцу,  выговорил Константин, несмело взял ее руку,  смуглую,  худенькую,  прижал  к  губам, повторив: - Спасибо. С Новым годом, Асенька!..

    - Зачем? - задохнувшись, прошептала Ася. - Вы... зачем? -  И,  краснея, крикнула уничтожающе: - Никогда этого не делайте! Не смейте!

    Он молчал, глядя в пол. Она выбежала, не закрыв дверь.

    Он проверил все карманы старых брюк в шкафу - в это утро у него не было денег.

    Так начинались все утра после праздников.

    Спустя полчаса он надел свежую сорочку, галстук, насвистывая, небрежной походкой сошел по узкой лестнице на первый этаж.

    Было одиннадцать часов. Было солнечное утро нового года. На кухне около крана стоял художник Мукомолов в стареньком халате, испачканном  красками, скреб ложкой по сковородке. Вода хлестала в раковину, брызгала  на  халат. Пахло жареной селедкой, от этого запаха Константина чуть подташнивало.

    - А-а! - воскликнул  Мукомолов,  улыбаясь  как  бы  одними  заспанными, припухшими веками. - Добрый день, здравствуйте! С  Новым  годом!  С  Новым годом, Костя! Как праздновали?

    -  Все  так  как-то,  -  ответил  Константин  и  повернул  в    коридор, полутемный, теплый, пахнущий пальто и галошами; постучал к Быковым.

    Быковы еще завтракали.  Сам  Петр  Иванович,  красный,  распаренный,  в незастегнутой  на  волосатой  груди  полосатой  пижаме,  пил,    отдуваясь, короткими глотками крепкой заварки чай и одновременно заглядывал в газету. Жена, Серафима Игнатьевна, женщина довольно полная, не  первой  молодости, намазывала  сливочное    масло    на    край    пирога,    умытое    лицо    было умиротворенно-добрым, заспанным. На столе - графинчик с  водкой,  колбаса, сыр,  раскрытые  банки  консервов,  начатое  рыбное  заливное  -    остатки вчерашнего новогоднего вечера.

    - Костенька! - певуче сказала Серафима Игнатьевна.  -  Родной  вы  наш, голубчик, я вас таким холодцом угощу, вы что-то к нам не заходите!  Забыли нас совсем?

    Быков поверх газеты глянул на Константина, поставил стакан  на  блюдце, значительно подвигал кустистыми бровями.

    - Немчишки-то опять шевелятся. Нда-а! А, Константин,  голова-то  небось трещит? Перегулял, что ли? Не за  холодцом  он,  мать,  знать  надо,  -  с пониманием добавил Быков. - Завтракал? Дай-ка, мать, чистую рюмку. У добра молодца глаза красные.

    - При виде водки я говорю "нет", -  сказал  Константин.  -  Чаю  выпью. Пришел за папиросами. Знаю, у вас где-то были папиросы.

    Быков почесал бровь, крякнул с укоряющим удивлением.

    - Значит, прогорел, деньги в трубу пустил? Эх, легкая твоя жизнь!  Была бы мать, конечно, жива - деньги-то для нее  бы  берег.  Ну  ладно,  ладно, ничего, я тоже в молодости на боку дырку крутил! Кури, дыми на здоровье!

    Быков обтер салфеткой пот с красного лица, шумно  отпыхиваясь,  вытащил плотное тело из-за стола, склонился к этажерке,  достал  откуда-то  из-под книг коробку папирос, раскрыл ее перед Константином.

    - Кури, дыми, "Северная Пальмира". Что,  неужто  денег-то  на  папиросы нет? Это как же  ты  ухитрился  деньги-то  прогудеть?  Эх,  беззаботность, беззаботность, Константин! Пей, да  голову  имей.  Налить,  что  ли?  Чтоб хмельная

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту