Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

65

я говорю!

    Нина выхватила у него шапку, спрятала за спину и вся подалась  к  нему, загораживая путь к двери.

    - Подожди, подожди! Ты только подожди...

    - Ты хочешь помирить меня с ним? - грубо выговорил Сергей. - Зачем? Для чего, я спрашиваю?

    - Я ничего не хочу, - сказала она.

    - У нас с тобой прелестные общие знакомые! Но тебе придется выбирать.

    - Что выбирать?

    - Знакомых.

    - Но ты не должен...

    - Ты не должна! Но тебе  придется  выбирать.  Не  хочу  понимать  твоей доброты ко всякой сволочи, - жестко сказал он, выделяя слово "доброты",  и рывком потянул шинель со спинки стула, заваленного грудой пальто.

    Она по-прежнему держала шапку за  спиной  и,  теперь  не  останавливая, удивленно и прямо глядела на него, покусывая губы.

    Он повторил:

    - Тебе все ясно?

    Она молчала.

    - Дай, пожалуйста, шапку, - сказал он и неожиданно для себя сделал  шаг к ней, сразу отдалившейся и как бы ставшей чужой, с силой  притянул  ее  к себе. -  Пойдем  со  мной  или  оставайся!  Слышишь?  Не  хочу,  чтобы  ты оставалась здесь. Ты это понимаешь?

    - Ничего  не  слышу,  ничего  не  вижу,  где  мои  галоши?  -  раздался предупреждающий голос, и Сергей,  недовольный,  обернулся  к  вышедшему  в переднюю Константину. - Я с тобой, Сережка, -  пробормотал  он,  деликатно вперив взор в потолок. - Потопали. Разбит выпивон вдрызг.

    - Костька, подожди там! Если нетрудно - выйди!

    - Ясно, - с досадой  щипнув  усики,  Константин,  однако,  насвистывая, поспешно прошел в комнату, тщательно закрыл за собой дверь.

    - Ты будешь раздумывать? - И Сергей резко притянул ее за плечи. - Ну?

    - Это все? - спросила она.

    - Где твое пальто?

    - Вон там...

    Отпустив ее, он с непонятной  самому  себе  грубой  уверенностью  начал снимать, кидать на тумбочку, на спинку стула холодноватые чужие пальто,  и в этот момент послышался сзади сдавленный смех - Нина, прислонясь затылком к стене, уронив руки, странно, почти беззвучно смеялась, говорила шепотом:

    - Они останутся здесь, а я... Просто девятнадцатый век!  Тройка,  снег, новогодняя  ночь...  Ты  понимаешь,  что  делаешь?  Вон  там  мое  пальто, Сережа...

    Он выдернул из тесноты одежды на вешалке ее пальто и, помогая  одеться, увидел на ее шее, над шерстяным воротом свитера, светлые завитки волос  и, до спазмы в горле овеянный какой-то  всепрощающей  мучительной  нежностью, прижался к ним губами.

    - Нина, быстрей!

    - Хорошо. Иди вперед, я закрою...

    Она с таинственным видом пошла на цыпочках, щелкнула замком, пропустила Сергея вперед на лестничную площадку, и здесь, исступленно обнявшись,  они несколько секунд стояли и целовались  в  тишине  под  неяркой,  запыленной лампочкой перед дверью. Дом  праздновал.  Где-то  под  ногами,  на  нижнем этаже, приглушенно звучала музыка.

    - Идем...

    - Быстрей! Внизу тройка, медвежья полсть и бубенцы!

    Тихо смеясь, она схватила его за руку, они ринулись вниз,  перепрыгивая через обшарпанные ступени лестницы, наполняя лестницу гулом, и  только  на первом этаже,  не  освещенном  лампочкой,  Нина,  переводя  дыхание,  едва выговорила, наклоняя голову Сергея к своему лицу:

    - Куда ты хочешь меня вести?

    - А ты куда хочешь?

    - Куда ты.

 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту