Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

55

    -  Папа  сказал,  чтобы  ты  был  сегодня  дома,  а  не  в  компании  с Константином! Понятно тебе?

    Они переглянулись.

    Слегка пожав плечами, Сергей  в  новой  белоснежной  сорочке,  с  новым галстуком, съехавшим набок, прошелся по комнате, сказал тем же  резковатым тоном:

    - Все не так, как задумано! Едем через полтора  часа  к  Нине.  Она  не может приехать. Потом, кто-то там хочет видеть меня. Люди,  в  чьих  руках моя судьба. Понял? Это даже интересно! - Сергей заложил  руки  в  карманы, круто повернулся на каблуках к Константину.  -  Ну?  Ясно?  Звони  в  свою компанию, скажи - не сможем, не будем. Поедем к Нине.  Ну  что  задумался? Давай к телефону!

    - Решил, Серега, за меня? Как в армии?

    - А что тут решать!

    -  Не  считаешь  ли  ты,  Серега,  меня  за  мумию?  -  поинтересовался Константин. - Спросил бы, куда моя душа тянет - в ту компанию или  в  эту? Или эгоизм разъел уже и твою душу? А, Серега?

    - К черту, еще будем разводить  нежности!  Решай  по-мужски:  туда  или сюда?

    - Сюда. Конечно, сюда. - Константин с заалевшими скулами пощипал усики. -  Поедем.  Только  вот  хлопцев  обидим.  Хорошие  ребята  собираются  на Метростроевской. Ладно. Снимаю предложение. Согласен к Нине.

    - Другое дело, - сказал Сергей. - Звони!

    Когда  на  Ордынке  вышли  из  троллейбуса  и,  как  бы  освобожденные, вырвались  из  тесноты,  запаха  морозных  пальто,  из  толчеи  новогодних разговоров, из окружения уже оживленных и красных лиц, вся  улица  была  в плывущем движении снегопада.

    На троллейбусной остановке свежая пороша была вытоптана - здесь чернела длинная очередь, вспыхивали огоньки  папирос;  компания  молодых  людей  с патефоном, будто завернутым в белый чехол, весело топталась  под  фонарем: наперебой острили, хохотали. Был канун 1946 года. И везде -  в  скользящих под снегопадом огнях троллейбуса, в окнах домов, в  красновато-зеленоватом мерцании зажженных елок - была особая  предновогодняя  чистота,  легкость, ожидание. Это  чувствовалось  и  в  запахе  холода,  и  в  фигурах  редких прохожих, которые бежали навстречу, подняв воротники, в побеленных шапках, все несли авоськи со свертками, с торчащими из газетных кульков  бутылками полученного по карточкам вина - и почему-то хотелось верить в  долгие  дни этой праздничной возбужденности и доброты.

    - "Мне-е в холо-одно-ой  земля-нке-е  тепло-о",  -  затянул  Константин глубоким басом.

    - "От твоей негасимо-ой любви-и..." - подхватил Сергей.

    Огромные окна аптеки на углу были пустынно-желтыми; снежные бугры перед подъездами темнели следами.

    Переходили улицу: около тротуара завиднелась какая-то изгородь,  сплошь забитая снегом, мутно блестел красный фонарь на ней. Фигура,  укутанная  в тулуп, в женском, намотанном на  голове  платке  двигалась  возле  фонаря, лопатой расчищала горбатый навал сугроба, наметаемого к изгороди:  видимо, замерзли водопроводные трубы, и в эту новогоднюю ночь шли тут работы.

    - С Новым годом, мамаша! - сказал Сергей, шутливо козырнув  с  чувством освобожденной доброты ко всем.

    - Какая я т-те, к шуту, мамаша? - густо прохрипела фигура, закутанная в тулуп, выпрямилась, мужское лицо недовольно глядело из-под платка. - Глаза

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту