Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

49

загадочным.

    - Махнем, как после войны, на голубом Дунае? Есть?

    - Махнем, как в Праге.

    Морячок, не раздумывая, вынул блестящий никелевый  портсигар-зажигалку, протянул его танкисту, танкист с веселым видом отдал ему трубку.  И  вдруг таким знакомым, теплым маем конца войны, парком  над  голубыми  лужами  на мостовых Праги, тишиной без выстрелов повеяло на Сергея, что он задохнулся от волнения, от того недавнего, незабытого,  что  не  исчезало  из  памяти каждого.

    - Накурили! Дым коромыслом! Кто курил? Это почему у вас трубка? Людмила Анатольевна, почему разрешили? Это все ко мне?

    - К вам, Игорь Витальевич... Я предупреждала... Здесь  просто  какой-то базар образовался!

    На пороге деканата стоял, почти касаясь головой притолоки,  чрезвычайно высокий человек в длинном пиджаке, тот самый,  с  нервным  молодым  лицом, которого встретили в коридоре; он, принюхиваясь,  оглядел  комнату,  ткнул пальцем по направлению морячка в бушлате.

    - Почему дымите как труба? Вы кто - журналист, корреспондент, художник? Кто разрешил? Если пытаетесь поступить  на  горный  факультет,  запомните: курить бросать! Горняк - это жизнь под землей. Сколько вас тут?  Взвод?  - И, не ожидая ответа, с неуклюжей стремительностью махнул длинной рукой.  - А ну заходите в кабинет. Все! До одного! Выясним отношения!

    В кабинет, располосованный лучами солнца, с высоким окном  на  бульвар, вошли осторожно, не шаркая сапогами, без шума расселись в кожаных креслах, на стульях вокруг письменного стола. Все озирались  на  стены,  завешанные разрезами шахт, чертежами врубовых  машин,  глядели  на  модель  отбойного молотка на стенде - многое здесь  отдаленно  напоминало  кабинет  матчасти военного училища. Константин мигнул Сергею, смешно скривив щеку, будто зуб болел, прошептал:

    - Разумеется, занятные игрушки, а я без дыма горю. Мне на  базе  в  два часа быть, как часы. Закон.  А  я  тут  болван  болваном.  Ужасаюсь  твоей наивности.

    - Езжай, - сказал Сергей.

    - Нет уж! - Константин скривил другую щеку. - Страдаю. За друга готов я хоть в воду...

    Декан между тем  потрогал  пресс-папье  на  чистеньком  столе,  пощупал стекло, изучающе посмотрел на пальцы, есть ли пыль, после чего внушительно повернул ко всем табличку на чернильном приборе: "Курение  для  шахтера  - вред".

    - Вы что там кривитесь, товарищ в  кожаной  куртке?  Мух  отгоняете?  - четко спросил он, вытянув худощавую шею с заметным кадыком. - Это  что  ж, по-фронтовому?

    - Совершенно верно, - смиренно ответил Константин.

    Засмеялись, но декан, не улыбнувшись даже, сцепил на столе руки, уперся в них подбородком, заговорил:

    - Так вот. Подготовительное отделение заполнено, забито, мест нет.  Нет их. И не понимаю, почему вы атаковали наш институт. Во имя чего? Профессия горного  инженера    тяжелейшая.    Это    всем    понятно?    Половина    жизни эксплуатационников проходит под  землей  -  каменноугольная  пыль,  мокрые забои,  газ  метан.  Грохот.  Все  время  грохот,  шум  конвейера,  машин. Частенько - жизнь в медвежьих уголках. За тридевять земель.  И  все  время опасность, риск - бывают завалы и подземные пожары.  Есть  из  вас  такие, которые хотят рисковать жизнью после войны? Есть? Молчите?

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту