Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

44

    - Ну посмотри... Ну иди и посмотри на себя...  Какое  у  тебя  холодное лицо! Ну подожди. Я тебе объясню. Таня - моя подруга, еще с института. Это тебе ясно?

    И тут уже с улыбкой сняла с него шапку, бросила ее  на  полочку,  после этого стянула шинель, посадила Сергея на тахту возле себя.

    - Ну что тут особенного? Вообще, я не люблю объясняться, доказывать то, что ясно и не докажешь. Это напрасная трата душевных  сил.  Таня  ушла,  и все. Ну? Ясно? Да?

    Он сказал:

    - Я хотел спросить: Уваров тоже заходит к тебе?

    - Нет! - решительно ответила она. -  Почему  Уваров?  Мы  отмечали  мой приезд в Москву, Таня привела его в ресторан -  так  это  было.  И  больше ничего... Ну хватит, пожалуйста! Я ведь не задаю тебе никаких  вопросов  о твоих знакомых.

    - Я хочу, чтобы все было ясно.

    - А именно?

    - Потому что просто хочу ясности.

    - Какой ясности, Сережа?

    - Ты понимаешь, о чем я говорю.

    - Не совсем, Сережа. Неужели война делает людей жестокими?

    - Нина, кто были те, в ресторане... с тобой?..

    - Это были мальчики, Сережа, - сказала она протяжно, - мои знакомые  по экспедиции. Геологи. Они не такие, как  ты...  Просто  не  такие.  Они  не воевали...

    - Но ты ведь меня не знаешь.

    - Я догадываюсь. А разве ты меня знаешь, Сережа?

    Они помолчали.

    - Ты всегда  такая?  -  спросил  он  неловко.  -  Не  представляю  тебя где-нибудь  в  Сибири,  в  телогрейке.  Наверно,  рабочие  только  тем    и занимались, что пялили на тебя глаза.

    Она опять с улыбкой посмотрела ему в лицо.

    - Ну нет! Ошибаешься! Разве можно пялить глаза вот на такую женщину?  - Нина строго свела брови над переносицей,  сказала  притворным  хрипловатым голосом: "У вас, товарищ Сидоркин, опять лоток  не  в  порядке?  Где  ваши образцы? Почему не промыли?" Ну как? Интересная женщина? Не очень!

    Она засмеялась, наклонясь к нему,  отвела  за  ухо  завиток  каштановых волос, и он, с любопытством наблюдая за непостижимым изменением  ее  лица, засмеялся тоже, привлек ее за плечи, сказал:

    - Услышишь твой голос - и хочется встать "смирно". Еще не хватает:  "Вы что, первый день в армии, устава не  знаете?"  Хотел  бы  быть  под  твоей командой.

    - Как иногда мы все ошибаемся! - растягивая слоги, проговорила Нина.  - Нет, ты меня знаешь чуть-чуть, капельку.

    - Я просто подумал: что ты любишь и что ненавидишь? Подумал -  не  знаю почему.

    - Я ненавижу то, что и ты.

    - Нина, я не имею права задавать вопросы. И этого не надо.

    - Да. Я до сих пор ненавижу ночной  стук  в  дверь,  Сережа.  И  голос: "Откройте, почта..." Самые жуткие слова в мире.

    - Почему?

    - В войну мне принесли две похоронки. И обе - ночью. На отца и старшего брата. Мать умерла в Ленинграде. Это тебе понятно?

    - Да.

    - Что же ты еще не понимаешь во мне? - спросила Нина и, помолчав,  сама ответила: - Когда вижу почтальонов, я обхожу их. Я ненавижу ночь, я  боюсь войны. И то, что многие женщины еще носят телогрейки и сапоги, а я  платья и туфли, - это тебе понятно? Мне не так легко  жилось...  И  живется.  Как хочется тишины, Сережа!..

    - Как ты могла подумать, что я осуждаю тебя? За что?  -  Он  обнял  ее, увидел на ее плече,  на  сером  свитере  темное  пятнышко  грубой

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту