Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

32

оглядывая картины, и улыбнулся. - Кажется, я все это видел. Через такой луг шли  под  Лисками.  Здесь  нас бомбили. В этом урочище под Боромлей... Орудия стояли на опушке.

    - Вы ошибаетесь, это... это не  Лиски  и  не...  как  это,  Боромля,  - оживляясь, шаря по карманам спички, заговорил Мукомолов.  -  Но  это  так, так... ассоциации. Так, так... Вы правы. Садитесь, садитесь.

    Торопясь, зажег спичку, прикурил, помахал спичкой, гася, бросил на пол, будто стряхнул что-то, обжегшее пальцы. В волнении начал искать  свободный стул - свободных не было: два около мольбертов неряшливо завалены тюбиками красок, кусками пестро заляпанного картона, заставлены чашечками с  мутной водой. Мукомолов фыркнул в бородку дымом, сказал виновато-весело:

    - Простите, все стулья сожгли в войну.  Сухие  венские  стулья  отлично разжигали печь. Пустяки. Минуточку, минуточку. Вот сюда.  Вот  сюда,  сюда зайдите. Как это вам? А?

    Взяв за локоть Сергея, завел его за мольберт, повернул спиной  к  окнам и, скрестив на груди свои большие руки, склонил голову  набок,  словно  бы прицеливаясь.

    На мольберте на холсте  -  заваленный  сугробами  московский  двор  без забора,  часть  улицы,  снег  на  мостовой;  солдат,    опустив    вещмешок, растерянно стоит у двух столбов, где прежде были ворота, в нерешительности ищет глазами номер дома, мальчишка с  санками,  задрав  голову,  впился  в молодое лицо солдата, рот приоткрыт.

    Мукомолов сжал локоть  Сергея  и  тотчас  замахал  погасшей  папиросой, рассыпая в разные стороны пепел, бросил ее в чашечку с водой.

    - Нет, нет, мальчишка не его  сын!  Нет,  нет!  Это  еще  до  конца  не выражено. Нет.

    Он снова  схватил  толстую  папиросу  из  коробки  на  стуле,  стал  ее зажигать, потом заходил по комнате чуть прыгающей, возбужденной походкой.

    - Мне один критик говорит: у вас серая гамма! Нет света  оптимизма.  Вы понимаете? Но чувства, чувства, человеческие эмоции!  "Серая  гамма"!  Все люди делятся на две половины: больных и здоровых. Для одних -  диета,  для других - нет. Так вот этот критик относится к тем, кто Кушает только белый хлеб. Черный несъедобен для  него:  боится,  расстроится  желудок!  Он  бы уничтожил Левитана, растряс бы Саврасова в клочья! Вот вам!

    Мукомолов трескуче закашлялся, взглянул  на  Сергея,  слушавшего  и  не совсем его  понимавшего,  лицо  неожиданно  подобрело,  заулыбалось  ясно; мелкие морщинки звездочками собрались на висках.

    - Простите, Сергей Николаевич, меня ужасно кусают эти критики. - И  тут же спохватился, вскричал: - А гири? Возьмите себе  пудовую!  Прекрасно  по утрам.  Вы  молоды,  но  молодость  проходит  -  не  успеешь  по  сторонам посмотреть. А как  нужно  здоровье!  Для  того  чтобы  кое-что  сделать  в искусстве,  титаническое  здоровье  надо  иметь.  Да,  да!  Хотя  бы  чтоб доказать, что ты недаром жил, недаром!

    Раздался громкий стук из коридора. Дверь приоткрылась, в щель  заглянул Быков,  весь  распаренный,  младенчески-розовый  после  ванны,  пророкотал жирным баритоном:

    - Ванна свободна. Эльга Борисовна сказала: тут  вы.  Пожалуйста.  -  Он улыбнулся одной щекой  Мукомолову.  -  Молодость,  Федор  Феодосьевич.  Не терпится. Очередь, говорит, собралась...

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту