Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

28

комнаты, зеркально-черные глаза возмущенно  смотрели на пиджак Сергея, висевший на стуле.

    - Ах,  ты  проснулся!  -  воскликнула  она  даже  испуганно  как-то.  - Здравствуйте, донжуан несчастный!

    Отец, в очках, с сосредоточенным выражением занятого  человека,  ползал на четвереньках перед дверью, держал галошу в руке и, нацеливаясь,  щелкал этой галошей по полу, по солнечным полосам, кряхтел от усилий.

    - Э, паршивцы! Пошла прочь!

    Исхудавшая кошка зевала, следила за  движением  галоши,  изредка  мягко вытягивала лапу, лениво играя.

    И Сергей, не поняв, в чем дело,  засмеялся  беспечно,  откинул  одеяло, сказал с счастливой веселостью:

    - Что у вас тут? Клопов щелкаете? А ну, Аська, марш в  другую  комнату, одеваться буду!

    - Он еще  командует!  Лучше  бы  молчал!  -  Ася  вспыхнула,  выбежала, мелькнув передником, в  другую  комнату,  крикнула  за  дверью:  -  Просто какой-то кошмар!

    Отец, нацелясь, хлопнул галошей, досадливо забормотал, обращаясь  не  к Сергею, а вроде бы к кошке:

    - Мураши. Откуда эти мураши зимой? Брысь, окаянная, все б тебе  играть, а котята голодные. А ну - геть! Лезь к чадам.  -  Он  подтолкнул  кошку  к коробке,  где  возились  котята,  потом  снял  очки,  взглянул  на  Сергея близорукими глазами. - Доброе утро, сын...

    - Доброе  утро...  Николай  Григорьевич!..  -  живо  ответил  Сергей  и запнулся с неловкостью человека, заговорившего фальшивым тоном.

    Он часто ловил себя на этой фальшиво-фамильярной интонации в  разговоре с отцом,  которая  не  позволяла  назвать  его  ни  "отцом",  ни  "папой", создавала некоторую натянутость в их взаимоотношениях, заметную обоим.

    Отец смущенно бросил галошу к двери, сел на стул,  на  спинке  которого висел пиджак Сергея, протер, повертел в пальцах очки. Густая серебристость светилась в его волосах; и было, казалось, нечто  жалкое  в  том,  как  он протирал и вертел очки, в том, что его вылинявшая, довоенная  пижама  была не застегнута, открывала неширокую грудь, поросшую седым волосом.

    Был он до войны статен, темноволос, ловок в движениях, поздним  вечером приходил с работы, кидал портфель  на  диван,  целовал  мать  -  красивую, сияющую весело-приветливыми глазами;  маленькие  сережки,  как  две  капли росы, сверкали в ее ушах; затем отец садился за стол, часто рассказывал  о разных смешных случаях  на  комбинате,  которым  руководил  он,  при  этом хохотал заразительно и молодо.

    Во время войны сразу и навсегда  кончилась  молодость  отца.  И  возник новый его облик, в который Сергей не мог поверить. Из писем знакомых стало известно, что на фронте отец сошелся с какой-то женщиной -  медсестрой  из полевого госпиталя,  и  тогда  Сергей,  ошеломленный,  с  бешеной  злостью написал ему, что не считает его больше своим отцом и что  между  ними  все кончено.

    Он узнал, что отец, комиссар полка, выводил два батальона из  танкового окружения под Копытцами, прорвался к своим, был тяжело  ранен  в  грудь  и позже тыловым госпиталем направлен на окончательное  излечение  в  Москву. Николай Григорьевич застал Асю одну  в  полупустом,  эвакуированном  доме, мать умерла. Отец неузнаваемо постарел, обмяк и как  бы  опустился;  лежал целыми днями на диване в

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту