Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

14

махнул салфеткой по скатерти, сказал с приятностью в голосе:

    - Слушаю, товарищи фронтовики...

    - Бутылку коньяку - это во-первых... Какой у вас - "старший лейтенант", "капитан"?

    - Есть и "генерал", - ухмыльнулся официант, вынимая книжечку для записи заказов. - Все сделаем.

    - Тащите сюда "генерала". И  сочините  что-нибудь  соответствующее.  От вашей расторопности зависит все дальнейшее.

    - Одну минутку. - И официант понесся в проходе среди столиков.

    - У меня такое впечатление, что ты целыми днями торчишь в ресторанах, - сказал Сергей. - Пускаешь пыль в глаза, как миллионер!

    - А,  гульнем,  Сережка,  на  всю  катушку,  чтоб  дым  коромыслом.  Не заслужили, что ли?

    - Когда ехал от границы по России, - проговорил Сергей, -  почти  везде керосиновые  лампы,  разрушенные  станции,  сожженные  города  -    страшно становилось.

    - Мы победили. Сережка, и это главное. Что ж,  придется  несколько  лет пожить, подтянув ремень.

    - Несколько лет?..

    Внезапно заиграла музыка, зазвучали скрипки, говоря  о  печали  мерзлых военных полей. В тени эстрады стояла певица с худеньким, бледным и стертым лицом, руки подняты к груди.

    Я кручину никому не расскажу,

    В чистом поле на дорогу упаду.

    Буду плакать, буду суженого звать,

    Буду слезы на дорогу проливать.

    В  зале  нервно  покашливали.  "Что  это?  Кажется,  еще  и  война    не кончилась?" - подумал Сергей,  сжатый  волнением,  видя,  как  внимательно вглядывались в эстраду молоденькие младшие лейтенанты и, уставясь  в  одну точку, размеренно жевал багровый человек.

    - "Буду плакать, буду суженого звать".  Ничего  гениального.  А  просто нервы у нас никуда, - услышал он голос Константина.

    Тот разливал коньяк в рюмки, покусывая  усики;  поставил  преувеличенно твердо бутылку на середину стола.

    - Я понял одно: прошли всю войну, сквозь осколки, пули, сквозь  все.  И остались живы. Наверно, это счастье, а мы его не ценим. Так,  может  быть, сейчас, когда мы, счастливцы, остались живы, она нас подстерегает,  глупая случайность подстерегает. На улице, за углом, на самолете, в  какой-нибудь неожиданной встрече ночью. Остерегайся случайностей. Не летай на самолетах - бывают аварии. Не рискуй. Только не  рискуй.  Мы  всю  войну  рисковали. Только не рискуй по-глупому.

    Сергей, нахмурясь, выпил коньяк, сказал:

    - Если бы я понял, что должен сейчас делать! На войне я рисковал,  и  в этом была цель. Я часто иду по улицам и завидую дворникам, убирающим снег. Уберет снег во дворе и войдет в свою жарко натопленную комнату,  к  семье. Что ж, пойти в институт? В какой? Да мне кажется, я не  смогу  учиться.  Я завидую людям с профессией, каждому освещенному окну по  вечерам.  У  тебя бывает такое?

    - У меня? - Константин засмеялся. - Ты  счастливец.  Остался  жив.  Вся грудь в орденах. В двадцать два года -  капитан.  Перед  тобой  все  двери распахнуты! У меня! - повторил он, хмыкнув. - Я, очевидно, не обладаю тем, чем обладаешь ты. Мы живы. Разве это не счастье, Сережка? Слушай, ну ее  к дьяволу, болтовню. Пойдем танцевать. Танго.  Здесь  вперемежку  -  военные песни и танго. Выбирай любую, кто  понравится.  Кого  бы  мне  выбрать  на сегодня?

    Константин подтянул спущенный

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту