Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

11

брился  перед  зеркалом  в  белейшей,  свежей  майке,  задирая  намыленный подбородок, говорил, указывая глазами на книги:

    - Все это покупал на Центральном  рынке,  когда  вернулся.  Два  месяца лежал на этом диване и читал, как с цепи сорвался. Хотелось копнуть  жизнь по книгам. Запутался к дьяволу - и пошел в шоферы. То, что говорили нам  в школе о жизни, - примитивная ерунда. Помнишь, только думали о подвигах  на пулеметной тачанке. "Если завтра война..." Красиво несешься на  тачанке  в чапаевской папахе и полосуешь из  пулемета.  "Полетит  самолет,  застрочит пулемет, и помчатся лихие тачанки..."

    Константин усмехнулся, сделал жест бритвой, будто рассеивая  пулеметные очереди.

    -  Какими  романтичными  сопляками  мы  были!  -  снова  заговорил  он, разбалтывая кисточкой пушистую, лезущую из стаканчика пену. -  Сейчас  мне ясно почему. Вспомни: везде  побеждали  -  челюскинцы,  рекорды  летчиков, Стаханов. В этом-то и дело. О, все легко, все доступно!  И  наше  школьное поколение жило, как на зеленой лужайке стадионов. Нас  приучали  к  легкой победе. Но зачем? А, бродяга! - Константин наклонился к  зеркалу,  пощупал щеку. - Режется, кочерга несчастная! Выпускают лезвия как для  лошадей.  А войну выиграли, леший бы драл, большой кровью. Не дай бог нам этих зеленых лужаек!

    - Противоречишь сам себе, -  сказал  Сергей,  рассматривая  на  обложке молодого светловолосого оберста, из бронетранспортера в бинокль  глядящего на солнечно-снежный пик Эльбруса. - Мне хочется, чтобы вернулось то время. Но без криков "ура". По каждому поводу. Я хотел бы еще пожить в то  время, среди ребят...

    Он отбросил журнал, заложил руки под голову, стал глядеть в потолок  на абажур, наполненный зеленым огнем. Было тихо,  тепло.  Сквозь  зашторенное окно отдаленно, слабо донесся шум и звон трамвая.  Сергей  с  размягченным задумчивым лицом прислушался к этому  быстро  стихшему  шуму,  долетевшему сюда, во двор, через вечерние заснеженные крыши замоскворецких  переулков, сказал:

    - Иногда вот так, как сейчас, лежишь ночью, а на улице где-то прозвенел трамвай, и вдруг вспомнишь школу, метель, сидишь у окна, дребезжит стекло, последний урок... Витька Мукомолов сидит рядом, рисует яхты. Хотели  пойти в мореходку, в торговый флот... Черт знает  о  чем  только  мы  с  ним  не мечтали.

    Константин в зеркале  посмотрел  на  Сергея,  двумя  пальцами  погладил выбритый подбородок.

    - Я понял так: ты хотел, чтобы то вернулось?

    - Может быть, - ответил Сергей.

    - А мне кажется - только начинаю жить. Понял, Сережа? Только начинаю!

    Рывком Константин стянул майку, перекинул полотенце через плечо,  вышел на кухню. Стало слышно в тишине, как зашепелявила  вода  в  кране,  звонко полилась, заплескала в раковину, как принялся фыркать, звучно шлепать себя ладонями по телу Константин,  восклицая:  "Ах,  хорошо,  дьявол!  Отлично! Превосходная  штука  -  вода!"  Видимо,    он    испытывал    возбуждение    и удовольствие не только потому, что был здоров, крепок, но  и  оттого,  что многое было отчетливо ясно ему, раз и навсегда понято в жизни,  точно  все знал, что надо делать, - и  Сергей  подумал  с  удивлением:  Константин  в чем-то опытнее его, может быть, потому,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту