Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

94

испарины сжавшей его непоправимым отчаянием,  за  которым  ничего уже не было, кроме черной пустоты и безвыходности.

    - Можно не так, отец? - не без усилия над собой  выговорил  Алексей.  - Да, я, наверно, виноват. Но не в том, в чем ты меня обвиняешь...  Это  мои братья, отец, мои братья. И мне тяжело так же, как  тебе.  Но  как  я  мог мстить тебе, когда ты, прости меня, вызывал жалость...  Даже  после  того, как разошелся с матерью... и женился на Ольге Сергеевне! Хоть ты всегда  и бодрился, но я чувствовал... Нет, мы не о том говорим. Мы не имеем  права, отец, выяснять сейчас наши отношения.

    - Жалел меня? Го-осподи!.. - странно  и  всхлипывающе,  как  будто  его затряс кашель, засмеялся Греков. - О, спасибо, спасибо! Но я  знаю,  тогда ты даже любил меня. Когда я разошелся с матерью, ты был мальчик!..

    И, чувствуя острый, знобящий холодок в груди и в этом холодке  неровные и гулкие толчки сердца, Алексей заговорил опять:

    - Мы не можем сейчас говорить неоткровенно. Тогда лучше молчать.

    - Нет, говори все теперь! Я хочу видеть твою душу!..

    - Все, что  я  скажу,  теперь  бессмысленно.  Наш  разговор  ничего  не объяснит сейчас. Какое теперь это имеет значение?  -  бледнея,  проговорил Алексей. - Разве дело в прошлом, отец?  Нет.  Наверно,  им  неважно  было, когда все произошло между тобой и Верой Лаврентьевной - двадцать лет назад или вчера. А потом остались заминированные поля, извини  за  сравнение.  И они пошли по ним. А я не успел, хотя мне нужно было первым  разминировать. А я не успел, не смог их предупредить...

    - Но почему Валерий? Почему он? Я любил его, я хотел ему только  добра! - выдавил с удушливым стоном Греков, не вытирая мокрое  от  слез  лицо,  и дрожащей рукой поискал палку,  трудно  поднялся.  -  И  это  ты  называешь правдой? Кому же нужна такая правда? Кому?

    - Отец, - проговорил Алексей туго стянутыми, как от холода,  губами.  - Тебя отвезти? Или, может быть, вызвать такси?

    - Нет, ты еще обо всем пожалеешь! Ты  всегда  будешь  помнить,  помнить Валерия... У тебя свои дети, у тебя дочь, Алеша... И  ты  поймешь  меня... поймешь, - упавшим до шепота голосом  выговорил  Греков,  и,  опираясь  на палку, пошел к двери быстрыми, семенящими шагами. Но когда  выходил,  ноги вдруг споткнулись, будто он вспомнил  что-то  и  хотел  обернуться,  спина горбато ссутулилась, стала ослабленной, старческой, он наклонил голову,  и короткий лающий звук вырвался из его груди, словно он глотал и давился. И, беспомощно подняв обе руки к наклоненному и искаженному плачем лицу, слепо шагая,  согнутый,  весь  седой,  он  вышел;  палка  простучала  на  кухне, замедлила стук по ступеням крыльца, заскрипела под окном.

    Алексей стоял посреди комнаты, слыша его шаги, удаляющиеся постукивания палки, но не смотрел, как он шел по двору, боясь, что не выдержит  сейчас, и пальцами стискивал, сжимал скулы, рот, мычал в ладонь, и тер рукою лицо; непроходящая, почти физическая боль обливала его морозным ознобом.

    Он не слышал, как  из  кухни  тихо  вошла  Дина,  переводя  округленные страхом глаза от окна на него, потом остановилась позади и робко прижалась щекой к его каменному, неподвижному плечу.

    - Алеша, родной мой... Он ведь

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту