Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

90

шепот:

    - Не виноват я, не виноват... Прости. Разве знал я... Заснул. Не видал. Пропа-ал!.. Все мне теперь! Шофер я... из Можайска. В  колонне  и  ехал... Заснул я. Ты жив, жив ты?..

    И  в  эту  минуту,  весь  охваченный  смертельным  страхом  непоправимо случившегося, все  вспомнив,  глядя  наполненными  ужасом  глазами  в  это обезображенное отчаянием лицо, Никита снова застонал, не в  силах  поднять головы, задвигал бровями, мускулами лица, стараясь найти взглядом то,  что должен был увидеть, прохрипел еле слышно:

    - Валерий... Валерий где?..

    - Валерий... Валерий... Дружок твой. Имя Валерий? Да как  же  это?  Как же? Как же это?..

    Белое прыгающее  лицо  закивало,  отклонилось  -  человек,  всхлипывая, несвязно бормоча, тенью закачался посреди нескончаемого неба,  водянистого сумрака.  И  по  звукам  его  прерывистого  всхлипывания,    по    плачущему бормотанию Никита, напрягая шею и голову, стал искать  его  взглядом,  все ожидая найти то, что искал.

    - Валерий... Валерий... Дружок твой, - бормотал  человек,  потерянно  и безумно бегая вокруг чего-то черного, мокрого, искореженного, торчащего  в рассветное небо углами железа. - Дружок твой? Дружок?..

    И то, что увидел Никита среди этого черного, растерзанного и железного, и то, что будто пытался поднять и  робко,  в  страхе  трогал  руками  этот человек, было не Валерием, а кем-то другим - незнакомым, страшным в  своей неподвижности и молчании,  с  застывшим,  окровавленным  лицом  и  руками, мертво прижавшимся щекой к расколотому щитку приборов.

    - Дружок твой,  дружок?..  -  вскрикивал  человек,  так  же  бестолково суетясь возле темной массы железа, и сумасшедше оглядывался на Никиту,  то прикасаясь рукой  к  голове,  волосам  Валерия,  то  бессмысленно  пытаясь вытащить его за плечи из исковерканного невероятной силой кузова. - Что же это, а? Что же это, а? Твой дружок...

    "Это мой брат!" - как бы защищаясь от этих слов, хотелось крикнуть  изо всей силы Никите, но он заплакал, задохнулся  от  резкой  боли  в  сердце, застонал, в тоске ворочая голову по холодной, колющей щеки траве.

          14

    Алексей вылез из машины, взял с сиденья тряпку и начал вытирать пыль на крыльях. Он не знал, зачем это делает.

    Он медленнее и медленнее водил тряпкой по гладкой поверхности  крыльев, затем грудью лег на горячий капот и, стиснув зубы, замер так.

    Все, что он узнал, и все, что сказали ему в больнице, было безнадежно и безвыходно, это не укладывалось в его сознание. Даже  в  приемной,  увидев наигранно, привычно успокаивающее лицо дежурного врача, услышав его мягкий баритон, он еще сам себе сопротивлялся и не поверил полностью; и, не теряя веры,  цеплялся  за  паузы,  за  неопределенные  интонации  в    сдержанных объяснениях вызванного потом хирурга, которого он  тоже  хотел  немедленно увидеть, чтобы полностью выяснить, есть  ли  надежда.  Но  вызов  вчера  в милицию, и вторичное посещение  больницы,  и  подробности,  которые  стали известны, неопровержимо и  ясно  объяснили  ему:  никакими  силами  ничего нельзя изменить, предупредить, сделать иначе.

    - Алексей! Ты приехал?.. Алеша!

    Он ждал, что сейчас его  позовут,  окликнут,  и  с  трудом  выпрямился, сжимая тряпку,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту