Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

42

границей, было очень похожее, оставшееся в памяти? Встречаются же  люди  в разных  концах  света  с  одинаковой  внешностью,  голосом,  фигурой,  как известно, двойники... Все  это  похоже  на  галлюцинацию!  Со  мной  опять происходит неладное...".

    Он знал, что был не  очень  здоров.  В  последние  годы,  после  смерти шестилетнего сына Игоря, с  Никитиным  от  времени  до  времени  случалось странное, порой никак разуму непонятное, лишь объяснимое одним  -  крайним переутомлением, расстройством нервов. Его стали угнетать ночами  бессонные приступы  тоски,  угрызения  совести,    необоримого    одиночества,    -    и мучительным  удушьем  сдавливало  горло,  заслоняло  дыхание,  как  в    те страшные, незабываемые минуты,  когда  на  кладбище  поцеловал,  прощаясь, ледяной треугольник ротика своего сына и увидел сквозь  полуприкрытые  его ресницы, опушенные снегом, васильковый,  неживой  цвет  его  глаз,  всегда сиявших детской открытой радостью, всегда готовых к смеху, игре, едва он с криком и визгом, мотая соломенными волосами, вбегал по  утрам  в  кабинет, словно бы скрываясь от кого-то, и потом с размаху  прижимался  к  коленям, весь пахнущий сладкой птичьей чистотой.

    В тот зимний день на кладбище Никитину мнилось,  он  сошел  с  ума:  он ощутил,  или  ему  вообразилось,  что  сомкнутый  холодный  ротик  сына  с нерастаявшими снежинками беспомощно, слабенько шевельнулся в ответ на  его последнее прикосновение, и этот пахнущий зимой холодок маленьких губ вполз в него бесконечной, разрывающей душу мукой.

    Он не мог оставаться в Москве,  в  осиротелой,  сразу  ставшей  большой квартире, где еще звучал, жил живой топот, визг, крики и запах Игоря,  где в кроватке еще лежали его собранные игрушки.  Он  уехал  из  города  и  до одурения, до полной бессонницы, до  галлюцинаций  работал  на  даче  один, совсем один в пустом доме без телефона, поздними вечерами затапливал печь, часами смотрел на огонь, слыша осторожно скребущуюся возню мышей в  старом шкафу, вздрагивая при  выстрелах  закоченевших  в  саду  на  лютом  морозе деревьев. Раз глубокой ночью  среди  полнейшей  тишины  сидел  за  столом, залитым белым светом лампы, и внезапно,  весь  охолонутый  ударом  страха, услышал негромкий, вкрадчивый стук в окно  кабинета,  и,  не  находя  силы выпрямиться, встать, отдернуть занавеску, он с  ужасом  предчувствия  (кто мог стучать в окно второго этажа?) подумал о каком-то предупреждении рока, о каком-то сейчас случившемся несчастье с женой и, мертвея, в  ознобе,  на непослушных ногах поднялся из-за стола,  еле  отодвинул  занавеску,  боясь увидеть и представляя за стеклом грозный и неотвратимый знак судьбы...  Но там никого не было. Морозная ночь, чернея вершинами елей в темном небе над крышами поселка, сверкала  в  пустыне  неба,  переливаясь  созвездиями,  и крупная, прекрасная, как первая любовь, голубая  звезда  нежно  и  космато мерцала, пульсировала, порхала на одном месте - над  заваленным  сугробами коридором просеки.

    И, прислонясь лбом к мерзлому стеклу, он тогда подумал, что Игорь  ушел из этого земного мира, так и не увидев, не познав, не  ощутив  вот  такого ночного неба, в котором  было  все:  жизнь,  юность,  молодость,  ожидание

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту