Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

80

что В.Л.Шапошникова репрессирована, со  стороны  некоторых членов партии, членов партбюро факультета мне брошен  общественный  упрек, обвинение в потере пульса  классовой  борьбы,  в  политической  глухоте  и близорукости и в том, что по моей письменной рекомендации  В.Л.Шапошникова была    принята    преподавателем    на    кафедру    истории      Ленинградского университета, которой я руковожу в течение трех лет. Должен,  как  это  ни тяжело, признаться самому себе, со всей откровенностью и прямотой заявить, что в этом акте  я  потерял  большевистскую  зоркость  и  проницательность гражданина и ученого, и с горечью и с  сожалением  понимаю,  что  заслужил порицание.  Но,  хочу  повторить,  в  моих  действиях  не    было    никакой намеренности, никакой обдуманности. Сознавая свой ошибочный шаг  и  теперь объясняя его себе, я чувствую, что заблуждался. Ведь  и  у  одной  матери, казалось бы, вспоенные одним молоком, растут  разные  дети,  а  я  как  бы закрыл глаза на то, что истинные взаимоотношения, принципиальные жизненные позиции, пролетарская убежденность и бескомпромиссность  выявляются  и  со всей строгостью проверяются только в момента обострения классовой  борьбы, которая требует от нас высокой и ежеминутной бдительности и всей жизни.

    Прошу разобрать мое заявление.

    Заведующий кафедрой истории - профессор Греков Г.Л.".

    Никита поднял от стола голову, неясно увидел в оранжевой пустоте  перед собой окруженные темными кольцами свечи ламп - и вдруг зажмурился, с силой потер кулаком  скулы,  будто  сдирая  что-то  мешающее,  липкое,  произнес шепотом:

    - Что же это?..

    Все, что он думал в эти дни о Грекове и  матери,  о  ее  смерти,  о  ее письме, и то, что он узнал от Алексея, а потом от профессора Николаева,  - все это  было  противоестественно  и  страшно,  и  потому,  что  это  было противоестественно, в уголке его  сознания  инстинктивно  сохранялась,  не пропадала надежда естественной  самозащиты;  невозможно  было  поверить  в простоту доказательств, определяющих судьбу матери, намекающих  на  что-то преступное, уже предполагаемое в ее прошлой жизни.

    И Никита, как бы ища  окончательного  полного  ответа  для  себя,  стал быстро листать другие бумаги. Это были черновики писем, рецензий на книги, наброски выступлений, здесь же лежало  несколько  вырезанных  из  газет  и журналов статей. Он нашел ту, которую упоминал Греков в заявлении,  увидел жирный заголовок "Дилетантизм или марксизм?" и сейчас же начал читать.  Но глаза  скользили  по    словам,    по    абзацам,    а    сознание    не    могло сосредоточиться, подчинялось только одной отделившейся  мысли:  "Зачем  он именно так сделал? Он рассчитанно это сделал. Ни одним словом  не  защитил мать. Нет, я не думал, что так это было..."

    И, прислушиваясь лишь к этой мысли, не мог прочитать ни одного слова из статьи, потому что не в силах был  понять  необходимость  этого  чудовищно спокойного предательства и вместе равнодушия к судьбе матери.

    -  ...Чудненькое  у  тебя  лицо!  А  может,  тебе    дать    чего-нибудь? Валерьянки, может? Или вот боржома? Ледяной, из холодильника!  Успокаивает и отрезвляет!..

    Никита вскинул глаза на  звук  резкого  голоса:  Валерий,  видимо,  уже

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту